Песнь дружбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не желаю больше слышать эти постоянные расспросы! — закричала Эльзхен и в сердцах ударила кулаком по столу. — Я сыта ими по горло!

— Охотно верю! — отозвался Рыжий, побледнев. Он вышел и хлопнул дверью. В эту ночь он не вернулся. Наутро работал в саду, не говоря ни слова, вечером снова исчез. Так продолжалось несколько суток. Когда он являлся утром, на его шерстяной куртке часто видны были сухие листья. Он, должно быть, спал в лесу, этот чудак! В своей пещере! Нет, это не жизнь! Эльзхен плакала втихомолку. А она-то думала, что обретет наконец покой! Но Рыжий не мог вынести вида ее слез. Он стоял перед ней пристыженный, растерянный, в полном отчаянии, беспомощно простирая к ней руки.

— Ну, не плачь, Эльзхен! — просил он. — Я никогда больше не буду мучить тебя такими вопросами. Клянусь тебе, Эльзхен!

На несколько недель в доме воцарились тишина и согласие.

Но спустя немного ревность опять вспыхнула в Рыжем. Это был яд, отравлявший его.

С утра до вечера он исподтишка наблюдал за маленьким Конрадом и вглядывался в его лицо. Он часто бранил его, и ребенок в конце концов стал пугливым и скрытным. Вот он сидит, этот белобрысый карапуз, и насмешливо смотрит на него уголком глаза. Да это настоящий маленький злой бесенок! А ведь Рыжий знает эти водянисто-голубые глаза со светлыми ресницами, прищуренными так, что остается чуть заметная щелочка. Где это он видел их раньше? Да это Рупп! Точь-в-точь такой подстерегающий, насмешливый взгляд был у Руппа, когда тот бывал сердит и смотрел вслед батраку, которого только что отругал. Да, это Рупп смотрит на него уголком глаза!

Бледный как смерть бродил Рыжий по саду. Он был не на шутку болен от ревности. В него вселился какой-то бес. В такие мгновения кровь приливала к его голове и глаза заволакивались туманом: в нем просыпалась дикая ярость. Он готов был все разнести в щепы, пусть все вокруг трепещут перед его всесокрушающим гневом. Пусть от него веет страхом — страхом и ужасом, он ничего не может с собой поделать. Пусть его боятся, боятся.

— Это Рупп! — тихо произнес он посиневшими губами, задыхаясь, бледный как смерть. Он потерял последние остатки самообладания. — Это Рупп! — закричал он. — Его отец — Рупп!

Эльзхен в эту минуту как раз подметала комнату. Она остановилась и устремила на Рыжего сердитый взгляд. Но, увидев его, испугалась и побледнела.

— Опять начинается! — закричала она. — Я не хочу больше этого слышать!

Рыжий присел за столом, словно готовясь к прыжку. Он был страшен. Искаженное лицо на фоне огненной бороды казалось бледным до синевы. Борода пылала, а глаза, обычно такие маленькие, искрились, как расплавленный свинец.

— Я хочу знать правду! — хрипел он. — Правду! Я не шучу, слышишь? Я уже раз убил человека!

— Не думаешь ли ты, что я забыла об этом? — насмешливо ответила Эльзхен.

— Я и тюрьмы не испугаюсь, — слышишь? Я хочу знать правду! Правду!

Эльзхен попятилась.

— Но ты ведь знаешь правду! — исступленно закричала она, и кровь бросилась ей в лицо. — Клянусь могилой моей матери!

Этот человек сошел с ума! Рыжий поднялся из-за стола, медленно выпрямился, и вдруг в его руке мелькнул длинный нож. Он вонзил нож в стол.

— Правду! — закричал он; его лицо и руки дергались. — Сегодня я должен все услышать! Всю правду!

Эльзхен остолбенела. Лицо у нее было белое как известка. Не может же она позволить этому человеку делать с ней все, что ему вздумается! Теперь она уже не пятилась перед ним, она ждала его, не сходя с места.

— Так ты мне ножом грозить?! — яростно закричала она, окончательно выйдя из себя.

— Правду, Эльзхен!

— Ты угрожаешь мне ножом? — Эльзхен стояла, широко расставив ноги, несокрушимая как статуя, с веником в правой руке. И вот-она медленно приблизилась. — Правду, дурак? Да я ведь поклялась тебе!

Рыжий рассмеялся.

— В чем ты поклялась? Ты ни в чем, ни в чем не клялась!

Эльзхен уже не соображала, что делает. Вдруг, сама того не ожидая, она ткнула веником в лицо Рыжего — один раз, второй, так, что он отшатнулся. Еще мгновение— и она принялась изо всех сил колотить Рыжего. Удары так и сыпались: рука у нее была тяжелая.

— Дурак! — беспрестанно повторяла она. Рыжий качался под ее ударами. Она отшвырнула в сторону торчавший в столе нож. — Дурак! Дурак! — Наконец Рыжий осел под ее ударами. Он защищался от взмахов веника руками.

— Да, бей меня! — кричал он. — Бей меня, Эльзхен, я дурной человек!

Это был недобрый день. Вечером Эльзхен прикладывала к лицу Рыжего мокрые платки. — Ты меня прямо взбесил! — говорила она и ласково гладила его лысину.

С этого дня все было кончено. Рыжий не задавал больше вопросов, и в доме воцарился мир.

День приходит, день уходит. У Рыжего есть работа в саду, которую он любит больше всего на свете; у него есть пчелы, и он любит каждую из них. Ну а теперь, когда сад обработан, у него опять найдется время для водоотводных канав Германа, — пусть Герман не думает, что имеет дело с неблагодарным человеком.