Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Весь небывало теплый август 1988 г. оба мыса залива Иванова оставались покрытыми снегом и частично льдом. Линия побережья от залива Иванова до мыса Карлсена с мотоботов кажется почти ровной береговой линией, идущей на восток. При плавании мимо мысов залива Иванова создастся зрительная иллюзия, что именно отсюда начинается крутое изменение направления побережья на юго-запад. Видимо, этим объясняется желание тяжело больного Баренца, возвращавшегося в одной из лодок после зимовки на северо-восточном побережье Новой Земли, взглянуть на Ледяной мыс (1, с. 243). Более того, ни северо-западные небольшие заливчики у мыса Карлсена, ни находящийся южнее залива Иванова залив Красивый, ограниченный с юга мысом с современным названием Большой Ледяной, не были бы частично защищены от движущихся под воздействием западного ветра льдов, как это следует из описания Херрита де Вейра (1, с. 243-245).

Отстаивание наших мотоботов у юго-западного берега залива Иванова при сильном западном ветре доказывает относительную защищенность залива от западного ветра и от движущегося под его воздействием льда. Здесь, у залива Иванова, в 1597 г. умер Виллем Баренц и другой участник экспедиции Клаас Андрис. К такому выводу мы пришли на основе сличения дневников экспедиции Баренца с экспериментальными плаваниями в этом регионе мотоботов МАКЭ, во время которых визуально фиксировались все характеристики местности, и исследовались «впечатления» от основного направления береговой линии.

Херрит де Вейр в предисловии к первому изданию своих дневников указывает на причину смерти Баренца. Он пишет: «...сразу же, как только мы покинули сушу (после зимовки в Ледяной гавани, находившейся на северо-восточном побережье Новой Земли — П. Б.) и вышли в море, мы тотчас почувствовали теплоту, хотя и стали ближе к полюсу. От этой внезапной перемены погиб наш штурман Виллем сын Баренца (Виллем Баренц — П. Б.)» (1, с. 39). Это соответствует и нашим наблюдениям: такое возможно у северной оконечности Новой земли, побережье которой огибает течение Гольфстрим.

Со смертью Баренца в районе Ледяного мыса связана еще одна загадочная страница истории голландской экспедиции. 20 нюня 1597 г. Баренц умирает. В этот же день умирает Клаас Андрис. Странно, но в дневниках Херрита де Вейра ни слова не говорится, как и где были погребены их тела (на побережье или в морской пучине). Хотя место погребения корабельного плотника, умершего в Ледяной гавани 22 сентября 1596 г. и похороненного на третий день (24 сентября) описано достаточно подробно: «Мы его похоронили в песке, под морским тростником, в расщелине горы около водопада, так как не могли раскопать землю из-за сильного мороза и холода» (1, с. 160).

В день смерти Баренца участники экспедиции находились в районе Ледяного мыса (залив Иванова) на двух лодках, затертых льдом. На следующий день под воздействием сильного юго-западного ветра «море несколько очистилось». На третий день «лодки с большими тягостями» и трудностями перетаскивались по льду до открытой воды. В тяжелой ледовой обстановке было начато плавание к мысу Утешения, который был достигнут на четвертый день смерти Баренца и Андриса. В этом районе лодки снова были затерты льдом и нет указаний о высадке на берег. Впервые они высадились на берег 24 июня у восточной стороны мыса Нассау. Вряд ли все эти дни тяжелого перехода во льдах и перетаскивания лодок по льдинам тела умерших были с ними. А до этого, 18 июня у Ледяного мыса несколько человек по льду постарались выйти на берег «поискать яиц, которых просили больные». Но неизвестно достигли ли они берега: «Однако они не могли ничего найти, а принесли четырех птиц, пойманных с опасностью для жизни между льдом и берегом, причем лед иногда ломался под ногами» (1, с. 244).

МАКЭ были обнаружены в 1988 г. две каменные кладки, напоминающие могилы, в заливе Иванова: одна — в средней, низменной части берега, и вторая на высокой гряде, находящейся рядом с линией побережья в юго-западной части залива, недалеко от предполагаемого нами Ледяного мыса. Если тела Баренца и Андриса были только завалены камнями, то за четыреста лет от них могло ничего не сохраниться. На Новой Земле мы наблюдали разрушения подобных могил менее чем столетней давности: песцы умудрились сдвинуть большие плоские камни, сложенные поверх тела при захоронении, и растащить часть костей и предметов одежды. Мощные ветры и летние потоки тающего снега могли ничего не оставить под разрушенной кладкой камней. Приведенный пример свидетельствует об особой необходимости проведения экспериментальных исторических исследований, моделирующих условия мореплавания и обстановку деятельности полярных экспедиций в различные исторические эпохи освоения Арктики. Их составной частью должны быть и исследования по исторической психологии, входящие в комплекс исторических медико-биологических экспериментов. Не только тщательное изучение региона, в котором происходили события, но и моделирование самого маршрута передвижения, психологического состояния членов коллектива, особенностей функционирования их организмов в экстремальных условиях (выявленных экспериментально на основе сохранившихся дневниковых записей о рационе питания) — могут на действительно научной основе дать объективную картину происходивших событий, связанных со смертью В. Баренца.

МАКЭ совместно с Фондом полярных исследований предложили в 1995 году организовать в ближайшие годы исторический эксперимент, посвященный зимовке голландской экспедиции в 1596-1597 годах в Ледяной Гавани. Необходимо здесь отметить, что с 1992 года МАКЭ начала действовать под эгидой Фонда полярных исследований и Российского научно-исследовательского института имени Д. С. Лихачева. Указанный эксперимент должен проводиться в те же сроки, что и зимовка голландцев 400 лет тому назад (с середины августа до середины июня следующего года). А затем на маломерных судах может быть осуществлен переход по маршруту голландцев от Ледяной Гавани до Мурманска.

Основой анализа во время зимовки современных исследователей (международного экипажа) и перехода должен стать дневник Херрита де Вейра. Сравнение его различных данных и наблюдений (метеорологических, биологических, гидрографических и т. д.) поможет реконструкции природной среды Новой Земли в конце XVI века, даст исходный материал для анализа различных изменений за прошедшие 400 лет, включая фауну архипелага. Такой исторический эксперимент даст материал не только дли мониторинговых исследований, но и для детализации и реконструкции тех событий зимовки Виллема Баренца и его спутников, которые вскользь затронуты или вовсе остались вне фиксации Херритом де Вейром.

В 1998 году МАКЭ были продолжены поиски могилы Баренца и Андриса. Работа в этом направлении явилась продолжением исследований Российско-голландской экспедиции 1995 году на базе МАКЭ (3). Тогда поиск могилы проводился на побережье залива Иванова в северо-западной части Новой Земли. Район этот был выбран после тщательного анализа дневников Херрита де Вейра (Де-Фер, 1936 год), участвовавшего в экспедициях (4, с. 17-19). Кроме того, мы исходили из предположения, что Баренц и Андрис были похоронены в общей могиле на побережье. В своих дневниках Херрит де Вейр не указывает где, когда и как было осуществлено захоронение. В день их смерти 20 июня 1597 года голландцы, оставившие место своей вынужденной зимовки на мысе Спорый Наволок и покинувшие судно, на двух лодках, затертых льдом, стояли неподалеку от побережья залива Иванова. 21 июня они все еще продолжали стоять во льду в указанном районе. 22 июня «пришлось с большими тягостями и трудностями перетаскивать лодки во льду. Сперва лодки с бывшим в них имуществом надо было перетянуть через льдину на расстояние приблизительно в 50 шагов, спустить в воду, а затем втащить их на другую льдину и опять волочь по ней почти на 300 шагов» (1, с. 245-246). Вряд ли во время этого опасного передвижения по льду «до открытой воды, где и смогли поставить парус», голландцы перетаскивали тела Баренца и Андриса. Но если это предположить, то следующее место, где могли быть захоронены два голландца — мыс Утешения, до которого лодки добрались 23 нюня. На современных картах так назван восточный мыс залива Русская Гавань.

Экспериментально мы установили в 1988 году, что мыс Большой Ледяной, названный так голландцами в 1594 году, находился в северо-западной части залива Иванова. Херрит де Вейр в своем дневнике так описывает побережье от мыса Ледяного до мыса Утешения и сам мыс: «Между этими мысами берег очень высок, но мыс Утешения — низкий; на западной стороне его имеются четыре или пять черных холмов, напоминающих хижины крестьян» (1, с. 66). В примечании к этому отрывку В. Ю. Визе написал: «Проверка этой любопытной приметы на месте могла бы выяснить, действительно ли мыс Утешения Де-Фера есть одноименный мыс современных карт» (1, с. 66). В 1998 году с научно-исследовательского судна «Иван Петров» мы провели визуальные наблюдения за характером побережья и его восприятия с моря от Оранских островов до Русской Гавани. Эти исследования показали, что действительно современное побережье от залива Иностранцева на юг до мыса Утешения современных карт тянется высокой, зачастую неприступной обрывистой полосой. Но и современный мыс Утешения не выглядит низким и на нем нет «холмов, напоминающих хижины крестьян». Единственное место не только напоминающее, но и совпадающее с описанием Херрита де Вейра — острова Гольфстрим, расположенные значительно севернее современного мыса Утешения.

Острова Гольфстрим находятся северо-западнее выводных ледников Броунова, Воейкова, Мака и Велькена. Вполне допустимо, что четыреста лет назад эти ледники значительно дальше распространялись на северо-запад, но вряд ли перекрывали расстояние в 10 километров, которое существует сейчас между островами и ближайшими мысами побережья (например, мысом Обручена). Но, с другой стороны, между мысом Обручева и мысом Сахарова отступающее на юго-восток побережье создает условия для формирования в определенных условиях многолетнего припая, кромка которого могла достигать островов Гольфстрим. Торошенный береговой припай вместе с включениями земли и камней, нагромождение обломков айсбергов и самих айсбергов — все это могло создать впечатление того, что острова Гольфстрим являются мысом. В районе мыса Утешения голландцы впервые побывали 26 июля 1594 года, когда во время первой своей экспедиции Баренц попытался в поисках северо-восточного прохода «в Китай» обойти с севера Новую Землю. Еще 13 июля «ночью они наткнулись на большое количество льда. С марса казалось, будто все море покрыто сплошным ледяным полем». Они отошли от архипелага на север, но 14 июля «снова наткнулись на лед, занимавший такое широкое пространство, какое может охватить глаз» (1, с. 56).

Постепенно продвигаясь на север, голландские мореплаватели то обходили скопления льда, то безуспешно пытались его преодолеть (25 июля). Наконец, 26 июля они «снова подошли к Новой Земле у мыса Утешения. После того, повернув от берега и пройдя около полумили на NO, они попали на мели глубиною в 4 сажени, между утесами и сушей» (1, с. 60). Действительно, северо-восточнее островов Гольфстрим расположены камни Зубцы и между этими «утесами» и сушей голландцы вполне могли идти «иод парусами на NO». Далее «они пришли к большому заливу» (1, с. 60). Этот большой залив существует и называется заливом Иностранцева.

Достигнув только Оранских островов на севере Новой Земли, голландцы повернули назад и первого или второго августа вновь были в районе мыса Утешения. В этом месте дневника Херит де Вейр и дает описание, приведенное выше, четырех или пяти черных холмов, «напоминающих хижины крестьян».

В начале сентября 1998 года мы дважды (в дневное и вечернее время) на расстоянии восьми кабельтовых прошли мимо островов Гольфстрим. И при хорошей видимости и в ночное время (включая освещение островов прожектора с судна, т. е. при абсолютно различных визуальных условиях) четко и рельефно над ровной поверхностью острова на высоту до пяти метров возвышаются «четыре или пять черных холмов, напоминающих хижины крестьян». Пятый «холм» под одним углом наблюдения напоминает хижину, а при изменении точки его обозрения «теряет» указанные очертания, приобретая вид обычной возвышенности, сложенной коренными породами. Видимо поэтому у X. де Вейра речь и идет о «четырех или пяти» черных холмах-хижинах. Таких характерных «холмов-хижин» мы больше нигде не встречали на западном побережье Северного острова Новой Земли.

Во время третьего плавания голландцы побывали у мыса Утешения на судне 7 августа 1596 года. С 5 августа они шли на север Новой Земли, «не находя льда около земли, у берега которой мы лавировали» (1, с. 140). «Встречая только немного льда, достигли мыса Утешения, чего мы уже давно желали. Под вечер подул восточный ветер и налег туман, вследствие чего мы были вынуждены пришвартовать корабль к льдине, которая сидела в воде почти на 36 саженей и выдавалась из воды приблизительно на 16 саженей; общая толщина льда была следовательно 52 сажени, и льдина сидела на дне, так как глубина около нее была 36 саженей» (1, с. 141). Следующие два дня стоял «сильный туман». 10 августа «лед пришел в сильное движение», которое продолжалось вплоть до 15 августа, когда голландцы подошли к Оранским островам. Таким образом, на этот раз туман не благоприятствовал оценке островов Гольфстрим именно как островов, а не мыса. Более того, начавшийся напор льда с востока подтверждает наличие его больших масс между мнимым мысом (островами) и берегом.

Последний раз голландцы побывали у мыса Утешения 23 июня 1597 года, на третий день после смерти Баренца Андриса. Все эти дни им приходилось пробиваться сквозь льды. Был ясный солнечный день. Херрит де Вейр записал: «Дальше мы не могли продвинуться, так как льды там были очень сплочены; погода стояла ясная» (1, с. 246). О высадке на берег не упоминается. Сплоченный лед располагается у мыса Утешения. Если здесь и были захоронены тела, то или на побережье островов Гольфстрим, или во льду, принимаемом за часть суши.

Через две недели после смерти Баренца, 5 июля, скончался Ян Франц из Гарлема (двоюродный брат Андриса). И в этом случае не описано как и где он был захоронен. Но указано, что «шестеро из нас ушли на берег и принесли дров для варки пищи» (I, с. 260). В 1614 году современник рассматриваемых нами событий голландский историк Йоханнес Понтанус в изданном им описании города Амстердама дополнил события, изложенные в дневнике Херрита де Вейра. Понтанус рассказал, что Ян Франц был захоронен в могиле из сверкающего как мрамор льда, «точно же как мы это сделали с другими» (3; 5, с. 240).

Первая высадка на берег после смерти Баренца зафиксирована в дневнике Херрита де Вейра 24 июня 1597 года на четвертый день после смерти. Это событие произошло на восточном побережье мыса Нассау. Лодки с людьми находились в трех милях от берега. Херрит де Вейр записал: «Тогда шестеро из наших высадились на берег и нашли немного дров» (I, с. 248). Случайно или нет, но описание этой высадки почти дословно напоминает текст, рассказывающий о высадке из лодок на берег после смерти Яна Франца. Текст Понтануса как бы усиливает аналогию событий и действий.

Для проверки различных версий захоронения и обнаружения самой могилы Баренца и Андриса мы продолжили в 1998 году совместные российско-нидерландские полевые исследования 1995 года по указанной тематике. В составе поисковой группы МАКЭ работали: В. Н. Шмилкин (замначальника МАКЭ), И. Б. Барышев (археолог МАКЭ) от России и Джордж Й. Р. Маат (профессор антрополог), Йоханнес Я. Верлаан (антрополог) от Королевства Нидерландов. Ими было обследовано все побережье от мыса Карлсена на севере Новой Земли до мыса Клавдия в заливе Иностранцева на северо-западном побережье архипелага. Залив Иванова был обследован Российско-голландской группой МАКЭ еще в 1995 году. Во всех исследованных в 1998 году частях побережья небыли замечены признаки захоронения. Провести аналогичные исследования на островах Гольфстрим не удалось в полевой сезон 1998 года.

Идентификация мест на Новой Земле, связанных с голландскими экспедициями 1596-1597 годов

Географические названия, нанесенные на карту Новой Земли экспедициями Баренца и упоминаемые в дневниках Херрита де Вейра, еще полностью не идентифицированы с реальными объектами. Кроме того более поздние исследователи архипелага зачастую произвольно использовали названия голландской экспедиции, что без критического осмысления было нанесено на современные карты. Выше, в разделе посвященном попеку могилы Баренца и Андриса, мы останавливались на проблеме идентификации мыса Утешения. На основе исследований МАКЭ в 1988 году мы убедились в том, что мысы Большой и Малый Ледяной на современных картах абсолютно не соответствуют местоположению мысов, названных так голландцами (9, с. 30).

Реконструкции состояния ледникового покрова Новой Земли в период голландских экспедиций очень приблизительны. А попытки, например, использовать карту А. Петермана для реконструкции положения ледников даже в конце XIX века не состоятельны. Эта карта была создана Петерманом на основе сведений, полученных из судовых журналов норвежских зверобоев. Карта содержит массу явных ошибок (мыс Желания слишком выдвинут на север, а очертания даже не покрытого ледниками побережья очень приблизительны). Тем более не возможно на ее основе определить границы и очертания ледникового покрова Новой Земли. Историко-географические экспериментальные работы МАКЭ у северо-восточного побережья архипелага привели к предположению, что мыс Желания в XVI веке мог быть островом, а прилегающая территория — низменным берегом. И если это было установлено голландцами, то какой мыс был назван ими мысом Желания? И почему этот «остров», остров Лошкина и острова Большой и Малый Безымянные никак не упоминаются в дневниках Херрита де Вейра и не обозначены на его карте. Из-за своих малых размеров? Но тогда почему отмечен остров Гемскерка, не больший чем они по площади? Правда, у голландцев он никак не был назван. Близлежащий мыс получил у них название Островного (современный мыс Константина).

Островной мыс упомянут у Херрита де Вейра в записях от 14 июня 1597 года. После зимовки в Ледяной Гавани, бросив судно, голландцы на двух лодках направились в обратный путь: «14 июня утром, когда солнце было на востоке, мы, имея западный ветер, отплыли на лодках. Взяв курс на О, мы прошли в тот день пять миль до Островного мыса. Начало нашего плавания вышло не очень удачным, так как мы наткнулись на густой лед, который еще держался там, и это нас сильно испугало. Когда мы застряли, то вчетвером отправились на берег разведать положение и принесли четырех птиц, сбитых нами камнями с утесов» (1, с. 240). Действительно, в 1992 и в 1998 годах мы наблюдали на острове Гемскерка птичий базар. Более того, в последний год было обнаружено МАКЭ на этом острове лежбище моржей. А неподалеку, на южном побережье бухты Мурманца — остатки промысловой избы-зимовья тридцатых годов нашего века. Зимовье было построено не только для зимних промыслов, но и для охоты на моржей. Изменение ледовой обстановки, в результате чего плавсредство нашей экспедиции начало затирать около берега, перекрывая обратный путь к базовому судну «Иван Петров», не позволило нам провести весь комплекс работ в районе мыса Константина (Островного). Были зафиксированы сотрудниками МАКЭ остатки зимовья и подъемный материал, а также возведенный неподалеку приметный знак.

Сложная ледовая обстановка в бухте соответствует описаниям Херрита де Вейра. Кон фигурация северо-восточного побережья Новой Земли, местные течения и ветры, приливно-отливные процессы — всё это значительно усложняет ледовую обстановку в заливах и бухтах исследуемого района. Но эти условия, во многом совпадающие с теми, в которых осуществлялись плавания голландцев в конце 16 века, дают редкую возможность для проведения историко-географических экспериментов для реконструкции событий прошлого и идентификации на мятных мест.

Еще одним памятным местом, связанным с экспедициями Баренца, являются Оранские острова. Впервые голландцы достигли их 31 июля 1594 года:

«Пристав к одному из этих островов, они нашли там около двухсот морских чудовищ, катавшихся на песке на солнце, которых сами они называют Walruschen, а Олай Магнус — моржами. Эти морские чудовища гораздо больше быков, живут в море, кожу имеют наподобие тюленей, с коротким волосом, пасть их подобна львиной; они держатся но большей части на льду, имеют четыре лапы и лишены ушей; убить их можно с трудом, только ударом по вискам; производят они одного или двух детенышей. Если промышленники случайно застанут их на ледяных глыбах с детенышами, то моржи бросают их в воду, потом спрыгивают в воду сами, подхватывают детенышей лапами, и, то погружаясь, то выплывая, ускользают. А если они хотят сопротивляться, то, бросив детенышей, с огромною силою плывут к лодке, как это не раз испытали наши, находясь в немалой опасности. Именно морж чуть не вонзил зубы в корму лодки, стремясь притянуть ее к себе, но наши подняли крик, и он в испуге удалился, подхватив опять своих детенышей лапами.

Моржи снабжены двумя клыками, с обеих сторон выдающимися из пасти, длиною не менее сажени; эти клыки ценятся наравне со слоновой костью, особенно в Московии, Татарии и соседних странах, где они известны; они так же белы, тверды и гладки, как слоновая кость. Моряки думали, что это стадо моржей, возившихся на песке, не может защищаться на суше, и потому напали на них, чтобы овладеть их клыками, но поломали свои тесаки, топоры и копья, не сумев убить ни одного; только у одного они выбили клык, который и унесли. Не добившись в этой борьбе никакого успеха, они решили вернуться на корабль и привезти оттуда пушки и с ними атаковать моржей, но поднялся очень сильный ветер, который стал ломать лед на большие глыбы, так что от этого намерения пришлось отказаться.

В это самое время они нашли спавшим огромного белого медведя, которого поразили пулей. Тем не менее он побежал и прыгнул в воду, но матросы, разогнав лодку на веслах, преследовали его, закололи и, протащив по льду, крепко привязали к половине копья, с силой воткнутого в лед, имея в виду увезти зверя, когда вернутся с пушками для борьбы с моржами, но, так как ветер все крепчал, а лед стал ломаться, то из этого ничего не вышло» (1 с. 62-65).

Для нас очень важен весь текст этого описания для идентификации Оранских островов. Известный русский мореплаватель и исследователь Новой Земли Ф. П. Литке (1797-1882 гг.) считал, что Оранские острова расположены не севернее мыса Карлсена (северной оконечности Новой Земли), а восточнее, у мыса Желания или Доходы, как его называли поморы. В книге «Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге «Новая Земля» в 1821-1824 годах» Литке пишет: «Оранские острова, как дальнейшие к северо-востоку (относительно Ледяного мыса — П. Б.), есть без сомнения остров Максимков, русских промышленников, лежащий близ Доходов. Остров Максимков, расположенный на аделунговой карте на широте 74½ градуса и перешедший с нее на многие другие карты, в том числе и на русские, есть, по всей вероятности, не что иное, как этот Максимков остров. Витсен говорит о нем: «остров Максимко или Максимок, лежащий в виду Новой Земли, есть дальнейшее место из посещаемых россиянами для звериных промыслов». Это доказывает, что мнимый остров Максимок есть точно остров, лежащий против мыса Доходы» (15, с. 44). Здесь может быть два варианта: или поморы называли мысом Доходы современный мыс Карлсена, или Оранские острова никакого отношения к Максимкову острову не имеют и последний является островом Лошкина или островом Большой Безымянный современных карт.

Приведенное выше описание Херрита де Вейра и проведенные МАКЭ исследования позволяют утверждать, что на Оранских островах (современных карт) голландцы увидели «около двухсот морских чудовищ». В 1988 году МАКЭ были зафиксированы небольшие группы моржей в районе Оранских островов и мыса Желания. В 1995 году мы снова наблюдали здесь отдельных животных. В 1998 году мы обнаружили на Больших Оранских островах скопление моржей в том же количестве, которое указано у Херрита де Вейра.