Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

23 августа мы отошли под парусом от льдины и направились в море курсом на SO, но тотчас вновь наткнулись на лед и повернули к Ледяной гавани.

На следующий день, при порывистом ветре с NNW и сильном движении льда, нас обуял великий страх; ветер все крепчал и крепчал, а лед напирал все больше и больше, так что перо руля[268] и сам руль разломались на куски, а также между кораблем и льдом раздавило спущенную лодку, и мы не сомневались, что и сам корабль будет раздавлен.

25 августа погода начала улучшаться; мы приложили много сил и труда, чтобы оттолкнуть лед, который нас настолько сковал, что все наши усилия были напрасны. Когда солнце было на SW, лед начало выносить течением, и мы решили направиться к югу, чтобы, обогнув Новую Землю с юга, пройти на запад через пролив Вайгач. Поскольку мы не нашли прохода на восток, хоть и обогнули Новую Землю[269] мы отчаялись добраться до цели и решили вернуться домой. Однако, дойдя до залива Течений, мы должны были повернуть обратно из-за льда, который стоял там очень крепко; в эту ночь море стало замерзать, так что нам следовало поспешать, хотя ветер был слабый и дул с севера.

26 августа ветер усилился, и поэтому мы рассчитывали вернуться к мысу Желания и оттуда начать плавание домой, раз уж мы не смогли пробиться к проливу Вайгач. Но когда мы миновали Ледяную гавань, лед начал так сильно напирать, что сковал нас со всех сторон. Как мы ни старались продвинуться вперед, весь труд был напрасен. Мы чуть было не потеряли трех человек, которые спустились на лед, чтобы проделать проход для корабля, мы потеряли бы их, если бы лед продолжал двигаться в том же направлении. Но поскольку нас понесло обратно, как и их льдину, а у них были очень ловкие и сильные руки, то, когда их льдина оказалась около корабля, они схватились один — за канат, которым крепится большой парус, другой — за канат, прикрепленный к мачте, третий — за канат, свешивавшийся с кормы, и таким образом счастливо и ловко взобрались на корабль, за что от души благодарили Бога, потому что казалось, что их унесет на льдине. Но Господь Бог и сила их рук спасли их из смертельно опасного положения, смотреть на которое было ужасно: ведь не ухватись они руками, как сказано, они несомненно погибли бы.

В тот же день под вечер мы добрались до западной стороны Ледяной гавани[270], где нам суждено было провести всю холодную зиму в великой нужде, в страданиях и тоске; ветер был ONO.

27 августа лед дрейфовал со всех сторон от корабля, погода была хорошая, и мы отправились на землю. Когда мы отошли от берега на порядочное расстояние, задул крепкий ветер SO, который погнал лед на наш корабль со стороны носа с такой силой, что нос поднялся вверх почти на четыре фута[271], так что корма опустилась, как будто села задом на дно[272], и казалось, что с кораблем уже все кончено. Поэтому находящиеся на корабле немедленно спустили на воду бок, чтобы спасти свою жизнь, и распустили флаг по ветру, подавая нам сигнал вернуться на корабль. Увидев развевающийся флаг и то, как поднялся корабль, мы поспешили изо всех сил к кораблю, полагая, что он уже треснул. Но когда мы пришли туда, то нашли все в более благоприятном состоянии, чем опасались.

28 августа лед немного отступил, и корабль стал опять выравниваться, но прежде чем он совсем выровнялся, Виллем Баренц вместе с другим штурманом подошли по льду к бугшприту[273] посмотреть, в каком состоянии корабль и насколько он приподнят. Когда они, стоя на четвереньках, производили измерения, корабль треснул с таким громким звуком, что они подумали, будто пробил их последний час, и не знали, куда спрятаться.

29 августа, когда корабль вернулся в обычное положение, мы приготовили много орудий, железных фомок и других инструментов, чтобы ломать льдины, которые налезли одна на другую; но труд был напрасен, так что нам оставалось надеяться только на Бога, потому что лед не уходил, а только это помогло бы нам.

30 августа ледяные глыбы стали еще сильнее прежнего нагромождаться одна на другую у самого корабля, при мощнейшем ветре StW и густом снеге. Корабль был полностью окружен и сжат льдом, так что все стало трещать и раскалываться, и показалось, что он разламывается на сто частей; это было страшно и видеть и слышать; волосы вставали дыбом при таком пугающем зрелище. В эту опасную минуту (когда лед, до тех пор крепко сжимавший корабль с обеих сторон, прошел под его днище) корабль вытолкнуло вверх, как будто его подняло домкратом[274].

31 августа дел опять понесло с огромной силой, и форштевень оказался торчащим надо льдом на 4 или 5[275] футов, а корма находилась в трещине между льдинами. Поэтому мы думали, что руль не пострадает от движения льда, но льдины напирали с такой силой, что и руль тоже разломался на части, вместе с пером. Если бы лед начал напирать со стороны кормы, то вся носовая часть целиком поднялась бы на лед или, возможно, уткнулась бы, наоборот, в дно, чего мы чрезвычайно боялись. Поэтому мы заранее спустили на лед наши шкоут и бок, чтобы спастись в случае беды. Но приблизительно четыре часа спустя лед сам собой ушел прочь, чему мы весьма обрадовались, как будто мы вернулись к жизни, оттого что корабль был снова на плаву. Потом, починив руль и его перо[276], мы привесили их таким образом, чтобы в случае следующего сжатия во льду они были бы свободны.

СЕНТЯБРЬ 1596 г.

1 сентября, и воскресенье, во время нашей молитвы, лед начал снова напирать, так что корабль всем корпусом поднялся вверх на два фута, оставаясь, однако, целым. После полудня лед продолжал двигаться, и глыбы налезали одна на другую, так что мы приготовили все к тому, чтобы перетащить лодки по льду на берег; ветер дул с SO.

2 сентября валил густой снег при ветре с NO, корабль опять пришел в движение из-за движения льда, и он трещал так сильно, что мы сочли благоразумным, несмотря на непогоду, перетащить на берег шкоут с тринадцатью бочками хлеба и двумя бочонками вина, чтобы иметь пропитание в случае беды.

3 сентября ветер, дувший с NNO, оставался таким же сильным, но снег шел не так густо. Лед, к которому был прижат корабль, снова стал напирать и толкать, так что оторвал основание кормы от ахтерштевня, но доски, которыми был обшит корабль, еще удерживали эту корму, так что она продолжала висеть на досках. Под страшным напором льда сломалась в щепки также якорная балка с новым канатом, которым мы были привязаны ко льду; но канат все равно остался на месте, так как полностью вмерз в лед. То, что корабль все еще оставался целым, было удивительно, поскольку лед напирал со страшной силой, по морю двигались настоящие горы льда размером с Соляные горы в Испании[277] они шли на расстоянии всего лишь ружейного выстрела от корабля, и нас в таком окружении охватил великий страх.

4 сентября ветер начал утихать, опять показалось солнце, но все еще было холодно, ветер дул с NO и нам пришлось оставаться на месте.

5 сентября солнце светило ярко, погода была тихая. После ужина лед опять стал напирать, и так мощно нас сжал, что корабль начал сильно ложиться на один бок и при этом основательно пострадал, но по милости Божьей он все еще оставался целым. Мы очень боялись, что корабль погибнет — такой страшной опасности он подвергался. В таком ужасном положении мы сочли благоразумным отнести на землю наш старый парус с фок-мачты[278] с порохом, свинцом, ружьями, мушкетами и другим оружием и соорудить около нашего шкоута, который мы уже раньше стащили на землю, палатку. Мы взяли также хлеб, вино и плотничьи инструменты, чтобы починить наш бок, если он в нашем тяжелом положении нам понадобится.

6 сентября погода опять была неплохая и тихая, солнце светило ярко, ветер дул западный, так что мы несколько ободрились, надеясь, что лед уйдет и мы выберемся.

7 сентября погода была неплохая, но мы нигде не видели открытой воды и оставались так крепко зажатыми во льду, что рядом с кораблем невозможно было бы зачерпнуть даже ведро воды.

В тот же день пятеро из нашей команды отправились на сушу, но двое вернулись, а остальные трое пошли дальше. Они прошли несколько миль прочь от берета и нашли там реку[279] с пресной водой, а около нее много дерева, принесенного туда по морю[280] (плавника). Они заметили также следы оленей и лосей, как они полагали, так как следы были от раздвоенных копыт, одни больше других; потому они так и решили.

8 сентября дул сильный ветер с ONO — т. е. точно противоположный тому, который был бы для нас благоприятным и мог бы угнать лед; так что льда вокруг нас становилось чем дальше тем больше, что крайне огорчало нас.

9 сентября опять дул ужасный ветер с NO с легким снегом, и наш корабль был полностью задавлен льдом: ветер с бешеной силой гнал лед на корабль, так что вокруг образовалась стена льда в три или четыре фута высотой. Кормовая надстройка, оторвавшаяся от ахтерштевня, ломалась все больше и больше; да и весь корабль начал мало-помалу расшатываться, но все же большой беды еще не было.

Ночью очень близко к кораблю подошли два медведя, но мы дули в трубы и стреляли в них из ружей (мы не попали в них, так как было темно), и этим напугали их, и они ушли.

10 сентября погода немного улучшилась, так как немного ослаб ветер, дувший с того же направления.

И сентября стояла тихая погода, и восемь человек из нас отправились на берег, хорошо вооруженные, чтобы проверить, правильно ли сообщили те трое, что у реки лежит много дерева. Дело в том, что после столь долгих и разнообразных блужданий, когда мы то попадали в лед, то выбирались из него, постоянно меняя курс, мы видели теперь, что не можем выйти изо льда и крепко засели в нем, и уже не высвободимся, как бывало раньше, а между тем осень и зима были уже близко; поэтому настоятельная нужда заставила нас искать выход, как лучше всего поступить в данных обстоятельствах, чтобы провести здесь зиму, ожидая, какие еще приключения уготовит нам Господь Бог. Мы пришли к заключению, что для защиты от холода и диких зверей надо построить дом и жить в нем с возможными удобствами, а в остальном положиться на волю Божью. Для этого мы и отправились посмотреть, какие в этой местности имеются возможности, и поискать удобное место для постройки дома; строительного материала у нас было очень немного, так как на этой земле не росло деревьев или других растений, пригодных для постройки. Но так как крайняя нужда заставляла что-то делать, некоторые из наших ушли вглубь суши, прочь от берега моря, поискать место, удобное для дома, и вообще посмотреть, не подвернется ли им что-нибудь полезное. Нас ждала неожиданная и счастливая случайность: на морском берегу мы нашли несколько лежащих деревьев с корнями, о которых нам уже раньше рассказывали наши трое товарищей. Эти деревья занесло сюда морем из Тартарии или из Московии, или еще откуда-нибудь из какой-либо другой страны, потому что там, где мы были, не растет никаких деревьев. Этой счастливой случайности (словно посланной нам Богом) мы чрезвычайно обрадовались, надеясь, что Бог и в дальнейшем будет даровать нам свою милость. Деревья послужили нам не только для постройки дома, но и как топливо, которым мы обогревались в течение всей той зимы; иначе без сомнения нам всем суждено было бы погибнуть из-за сильнейшего холода.

12 сентября погода была тихая, и наши люди отправились в другую сторону поискать деревьев где-нибудь поближе, но нашли совсем немного.

13 сентября погода была тихая, но очень туманная, и мы не могли ничего делать, так как при тумане было очень опасно идти на землю из-за медведей, которых мы не сможем вовремя увидеть, а они нас учуют, потому что обоняние у них сильнее зрения.

14 сентября день был ясный и солнечный, но очень холодный. Мы отправились на сушу и сложили деревья в большую кучу, чтобы их не занесло снегом и чтобы мы потом смогли доставить их на то место, где собирались строить дом.

15 сентября, в воскресенье, на рассвете, когда один из нас стоял на вахте, он увидел приближающихся трех медведей; один из них лег за ледяной глыбой, два другие направились к кораблю, и мы приготовились стрелять. На льду стоял чан с мясом[281], выставленный, чтобы мясо вы мочилось (так как рядом с кораблем не было воды), и один медведь сунул голову в кадку, чтобы вытащить кусок мяса, но — не воруй собака колбасу! — ему прострелили голову, и он упал замертво и больше не шевельнулся. Тут мы увидели удивительное зрелище: второй медведь остановился и долго смотрел на своего товарища, словно удивляясь, почему тот лежит неподвижно, он обнюхал его, и когда увидел, что тот лежит мертвый, то в конце концов ушел. Но мы продолжали следить за ним, не вернется ли он, и держали наготове оружие — алебарды и ружья. В конце концов медведь направился к нам, так что мы встали наизготовку, и когда медведь поднялся на задние лапы для нападения и стоял, вытянувшись, один из наших выстрелил ему в живот, так что он снова упал на четвереньки и убежал с громким ревом. Убитому медведю мы вспороли живот и выпотрошили, а затем поставили на четыре лапы и заморозили, чтобы отвезти его в Голландию, если удастся высвободить корабль. Поставив медведя на лапы, мы начали делать сани, чтобы возить лес на то место, где собирались строить дом. В это время соленая вода в море замерзла почти на два пальца толщиной; было очень холодно, дул ветер NO.

[268] Перо руля — вертикальная плоская часть руля, поворачивающаяся на оси (баллере) в кормовой подводной части судна. Служит для поворота судна в ту или иную сторону. (Прим. П. Б.).

[269] Подразумевается «с севера». (Прим. В. В.).

[270] Бухта Ледяная Гавань, названная так в 1596 году голландской экспедицией, на карте В. Баренца находится севере восточнее мыса Спорый Наволок, на котором в тот год и было построено зимовье-убежище. На самом деле мыс находится в южной части этой бухты. (Прим. П. Б.).

[271] Голландский (амстердамский) фут равен 283 мм. (Прим. П. Б.).

[272] На основе исследований МАКЭ в 1992 году мы сделали вывод, что голландское судно село на прибрежную мель, расположенную северо-восточнее места постройки зимовья. (Прим. П. Б.).

[273] Бугшприт (бушприт) — от голландского boeg — нос корабля, и spriet — шест. Это мачта, выступающая горизонтально или наклонно впереди носа судна. (Прим. П. Б.).

[274] Приспособление для поднятия груза на сравнительно небольшую высоту. (Прим. П. Б.).

[275] См. Прим. 265. (Прим. П. Б.).

[276] См. Прим. 262. (Прим. П. Б.).

[277] Редактор английского издания предполагает, что здесь может быть имеются в виду соляные копи Кардоны, недалеко от Барселоны. (Прим. В. В.).

[278] Фок-мачта — передняя мачта на судне. (Прим. П. Б.).

[279] Речка в куту бухты Ледяная Гавань. (Прим. П. Б.).

[280] Плавник. (Прим. П. Б.).

[281] В 1992 году нами были обнаружены на месте зимовки Баренца свиные кости. Видимо, речь идет о солонине, привезенной из Голландии. (Прим. П. Б.).