15 июля мы дрейфовали при штиле среди льда; бросили лот, который показал глубину в 110 саженей. Затем подул восточный ветер, и мы пошли на SW.
16 июля мы вышли изо льда и увидели на льдине огромного медведя. Заметив нас, он спустился в воду, мы на нашем корабле поплыли за ним, но он опять вышел на лед; и мы один раз выстрелили в него. Затем мы пошли на OSO, не встречая льда, и считали, что находимся недалеко от берега Новой Земли, поскольку видели медведя[242] на льдине. Мы бросили лот, глубина была 100 саженей.
17 июля мы измерили высоту солнца, оказавшуюся 37°55' над горизонтом; склонение его составляло 21°15'; если это пересчитать с измеренной высотой, то получаем 74°40' северной широты. Когда солнце было на S, мы заметили берег Новой Земли около залива Ломсбей[243]. Я был первым, кто увидел землю. Тогда мы изменили курс и пошли на NOtN и убрали все паруса кроме формарселя и бизани[244].
18 июля мы снова увидели землю, когда были на широте 75°и шли на NOtN при ветре NW. Мы обогнули мыс острова Адмиралтейства[245] и направились на ONO при западном ветре, земля же вытянута в сторону NOtN.
19 июля мы дошли до Крестового острова[246] и не могли двигаться дальше из-за льда, потому что лед там вплотную примыкал к берегу, а ветер дул западный, прямо на землю. Это было на 76°20' северной широты[247]. На острове стоят два креста, по которым он и назван.
20 июля мы бросили якорь близ острова, так как из-за льда не могли идти дальше. Спустили шкоут и ввосьмером добрались на веслах до берега и подошли к одному кресту, у которого немного отдохнули, чтобы потом пойти к другому кресту. Когда мы уже двинулись в путь, мы увидели у второго креста двух медведей, а у нас не было с собой никакого оружия[248]. Медведи поднялись у креста на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть нас, так как у них обоняние намного острее, чем зрение[249], а поскольку они нас почуяли, то и встали на задние лапы и пошли на нас. Мы так испугались, что нам стало не до шуток, и отправились назад к нашей лодке, то и дело в страхе оглядываясь, не преследуют ли нас медведи. Мы хотели пуститься бегом, но шкипер остановил нас, сказав: «Кто первый побежит, в того я воткну этот багор (который у него был), потому что лучше оставаться вместе и попытаться запугать зверей криками». Так что мы послушно и не торопясь вернулись к лодке и таким образом спаслись, радуясь, что избежали этой дьявольщины и что теперь все можно рассказать другим.
21 июля мы измерили высоту солнца над горизонтом; получилось 35°15'; склонение было 21°; отняв его от найденной высоты, получаем 14°, а вычтя их из 90°, находим 76°15'[250] северной широты. Затем мы определили, что стрелка компаса отклонилась на целых 26°[251].
В этот же день двое из наших опять пошли к кресту, и у них не было никаких неприятностей из-за медведей. Мы последовали за ними на всякий случай с оружием, и, добравшись до второго креста, нашли следы двух медведей, накануне преследовавших нас. Оказалось, что медведи прошли за нами приблизительно 100 шагов.
22 июля, в понедельник, мы поставили там еще крест, на котором сделали наши пометки. У Крестового острова мы оставались до 4 августа; выстирали на берегу и выбелили наши рубашки.
30 числа, когда солнце было на N, к кораблю подошел медведь так близко, что в него можно было бросить камень, мы прострелили ему ногу, так что он ушел, хромая.
31 июля, когда солнце было на ONO, мы всемером убили медведя; сняли с него шкуру, а тушу бросили в море. В полдень мы определили с помощью наших приборов, что отклонение магнитной иглы было 17°[252].
АВГУСТ 1596 г.
1 августа мы опять заметили белого медведя, но он от нас ушел.
4 августа мы с помощью канатов вытащили корабль изо льда и перевели его на другую сторону острова, где стали на якорь. Здесь мы доставили с берега полную лодку камней, затратив много труда и усилии.
5 августа мы снова пошли под парусами к Ледяному мысу[253] при ветре O. Мы держали курена SSO и на NNO, и не видели льда около берега, вдоль которого лавировали.
6 августа мы обогнули мыс Нассау[254] и пошли на O и OtS вдоль берега.
7 августа ветер дул с WSW, мы шли вдоль побережья в направлении на SO и SOtO и, встречая мало льда, достигли мыса Утешения[255], к чему давно стремились. К вечеру подул восточный ветер и налетел туман, так что пришлось пришвартовать корабль к льдине, которая сидела в воде почти на 36 саженей и торчала из воды приблизительно на 16 саженей; общая толщина льда была, следовательно, 52 сажени, так как льдина сидела на дне, а глубина около нее была 36 саженей.
8 августа утром дул восточный ветер, и по-прежнему было туманно.
9 августа, когда мы стояли, закрепившись у огромной льдины, пошел густой снег при сильном тумане. Около времени, когда солнце было на S, мы поднялись наверх, так как кто-то постоянно нес вахту. Когда шкипер обходил весь корабль по палубе, он услышал пыхтение какого-то животного и, выглянув за борт, увидел большого медведя у самого корабля. Он громко закричал: «Медведь! Медведь!». Мы все выбежали на палубу и увидели, что медведь стоит у нашего шкоута и пытается передними лапами влезть в него. Но мы подняли громкие крики и испугали его, так что он отплыл на некоторое расстояние, но тотчас вернулся и подплыл с противоположной стороны к той большой льдине, к которой мы были пришвартованы, забрался на нее и бесстрашно пошел на нас, намереваясь влезть на корабль с носа. Но мы растянули в носовой части парус со шкоута и с четырьмя ружьями устроились у кабестана[256]; мы выстрелили в медведя, так что он ушел, но валил настолько густой снег, то мы не видели, куда он скрылся, но думаем, что он улегся за одним из высоких торосов, которых на льдине было много.
10 августа, в субботу, лед пришел в сильное движение, и только тут мы впервые заметили, что та огромная льдина, к которой мы пришвартовались, сидит на дне, так как весь остальной лед шел мимо нас. Мы испугались, как бы нас не раздавило льдом, и потому приложили много усердия, трудов и стараний, чтобы выйти оттуда, так как находились в большой опасности. Когда мы поставили паруса, корабль понесло на лед с такой силой, что вокруг нас все затрещало, и мы подплыли к другой большой льдине, у которой и пришвартовались, забросив на нее якорь, и оставались там до вечера. Но вечером, когда мы поужинали, в первую вахту, эта самая льдина неожиданно стала ломаться и крошиться, так ужасно, что и сказать нельзя, потому что она раскололась со страшным грохотом больше чем на 400 частей. Мы были пришвартованы к льдине носом, и когда она начала крошиться, мы отпустили канат и освободились от нее. Эта льдина сидела в воде на 10 саженей и нижней частью лежала на дне, а над водой она поднималась на две сажени; ломаясь на части, она издавала страшный грохот как под водой, так и над водой, и раскаты разносились во все стороны и отдавались громом со всех направлений. После того как мы, подвергаясь великой опасности, отошли отсюда подальше, мы оказались у другой огромной глыбы льда, сидевшей в воде на шесть саженей; к обеим ее сторонам мы прикрепили по канату. Затем мы увидели еще огромную льдину, стоявшую неподвижно в море на некотором расстоянии от нас, с очень высокой и острой верхней частью, словно шпиль у башни; мы приблизились к ней и с помощью лота измерили, что она сидела на дне на глубине 20 саженей, выдаваясь над водой саженей на 12.
11 августа, в воскресенье, мы подошли на веслах к еще одной льдине: бросив лот, мы определили, что она лежит на дне на глубине 18 саженей, и выдается над водой на 10 саженей.
12 августа мы подошли под парусом ближе к земле, чтобы не быть раздавленными льдом; так как самые большие дрейфующие льдины имели очень большую подводную часть, толщиной во много саженей, то вблизи от берега, на глубине в 4 или 5 саженей, мы были в безопасности от них. Там с гор стекал большой ручей. Мы снова пришвартовали корабль к льдине и назвали этот мыс Малых» Ледяным мысом[257].
13 августа утром с восточного мыса близко к кораблю подошел медведь; один из наших выстрелил в него и раздробил ему лапу; но медведь, ковыляя на трех лапах, поднялся на гору. Мы отправились за ним следом, убили, сняли с него шкуру и принесли ее на корабль. Затем мы пошли пол парусом при небольшом ветре и были вынуждены лавировать, но потом задул более благоприятный ветер с S и SSO.
15 августа мы приблизились к острову Оранскому[258], где у большой льдины нас со всех сторон окружил лед, так что возникла опасность, что мы потеряем корабль. Все же с большим трудом мы добрались до самого острова, но так как ветер дул с SO, пришлось перевести корабль в другое место. Занимаясь этим, мы громко кричали, так что разбудили медведя, который там спал; и он подошел к кораблю, так что нам пришлось бросить работу и защищаться от медведя. Мы прострелили ему тело, и он убежал на другую сторону острова, бросился в воду, а потом забрался на льдину, где и улегся. Когда же он заметил, что мы гребем к нему на лодке, он опять прыгнул в воду и поплыл к земле, но мы перерезали ему путь и ударили топором по голове. Но всякий раз, как мы замахивались топором, чтобы ударить его, он сейчас же нырял, так что нам стоило больших усилий убить его. Вытащив медведя на землю, мы сняли с него шкуру и вернулись с ней на корабль. Потом мы подвели корабль к огромной льдине и пришвартовались к ней.
16 августа десять человек из команды отправились на веслах к берегу Новой Земли, втащили лодку на лед и взошли на высокую гору[259], чтобы посмотреть, в каком направлении вытянута земля. Мы обнаружили, что она простирается от нас на SO и SSO, а затем на S; то, что земля уходит далеко на юг, навело нас на грустные мысли. Однако когда мы заметили на SO и OSO чистую воду, мы опять обрадовались, полагая, что задача нашего плавания[260] уже выполнена. Мы думали только о том, как бы поскорей вернуться на корабль и сообщить это Виллему Баренцу.
18 августа мы приготовили все к отплытию, но наш труд был напрасен, и мы чуть не лишились нашего верпа и двух новых толстых канатов, и после многих напрасных трудов и усилий мы вернулись на то место, откуда отчалили. Дело в том, что вдруг пошло мощное течение, и лед с огромной силой несло на канаты по сторонам от корабля; поэтому мы думали, что потеряем все канаты, находившиеся за бортом, а их было почти 200 саженей. Но с Божьей помощью все устроилось, так что в конце концов мы опять добрались туда, откуда вышли.
19 августа погода была неплохая, ветер SW, лед продолжало нести; мы поставили паруса и при благоприятном ветре пришли к мысу Желания[261], где опять воспряли духом. Обогнув мыс, мы прошли в море курсом на SO четыре мили, но снова попали во льды, так что опять повернули и пошли на NW, пока вновь не подошли к земле, которая простиралась на шесть миль от мыса Желания до мыса Головного[262] в направлении на StW. От Головного мыса до мыса Флиссингенского[263] земля простирается на StW на три мили. От Флиссингенского мыса она тянется сперва в море на OSO, а затем на протяжении трех миль на SWtS и SW до Островного мыса[264]; от Островного мыса до мыса Ледяной гавани[265] в направлении на WSW на четыре мили. От мыса же Ледяной гавани до залива Течений[266] и низкой земли в направлении с WtS на OtN на протяжении семи миль. Далее земля тянется с востока на запад.
21 августа мы прошли большое расстояние до Ледяной гавани и там переночевали. На следующее утро, когда течение неслось с большой скоростью на восток, мы снова вышли из Ледяной гавани и направились к Островному мысу; но так как погода стала туманной, мы пришвартовались к льдине, к тому же начался сильный ветер с SW и SSW.
Мы взобрались на лед и не могли достаточно надивиться на него: до такой степени странно он выглядел. Поверхность его была покрыта землей, и на ней мы нашли штук 40 яиц. Этот лед не был похож на другой, он имел лазурно-голубой цвет, как чистое небо. Поэтому среди нас возникли различные мнения: одни утверждали, что это лед, другие — что это смерзшаяся земля; потому что льдина очень высоко поднималась над водой, на глубине 18 саженей она сидела на дне и возвышалась над морем на 10 саженей[267]. Мы оставались рядом с ней на протяжении всего шторма, при ветре с SWtW.
[242] Белый медведь способен преодолевать большие расстояния и по льдам и вплавь. (Прим. П. Б.).
[243] См. Примем. 41. (Прим. П. Б.). Здесь ошибка в вычислениях: 90° - 16°40' = 73°20', а не 74°40'. Что широта 74°40' неверна, видно также из курсов корабля за время с 14 июля (когда корабль находился в 74°10' N) до 17 июля. (Прим. В. В.).
[244] Формарсель — второй снизу парус, привязанный к формарсарею. Бизань — парус на бизань-мачте. (Прим. П. Б.).
[245] См. Примем. 50. (Прим. П. Б.).
[246] См. Примем. 61. (Прим. П. Б.).
[247] Широта преувеличена, так как Северный Крестовый остров лежит на 76°02' N. (Прим. В. В.).
[248] Здесь удивляет беспечность моряков, которые знали о трагических событиях предшествующих плаваний, связанных с агрессивностью и нападениями белых медведей. (Прим. П. Б.).
[249] Это наблюдение голландских мореходов свидетельствует, что в предшествующем плавании они изучили некоторые особенности поведения белых медведей. (Прим. П. Б.).
[250] Здесь две ошибки: 1) разность между 35°15' и 21°есть 14°15', а не 14°; 2) если из 90°вычесть 14°15', то получаем 75°45', а не 76°15'. (Прим. В. В.).
[251] Магнитное склонение было западное. (Прим. В. В.).
[252] Редактор английского издания справедливо полагает, что здесь опечатка и что на самом деле следует не 17°, а 27°. (Прим. В. В.).
[253] Т. е. к северной оконечности Новой Земли. (Прим. В. В.). См. Прим. 72. (Прим. П. Б.).
[254] См. Прим. 63. (Прим. П. Б.).
[255] См. Прим. 69. (Прим. П. Б.).
[256] Кабестан — механизм для передвижения груза. (Прим. П. Б.).
[257] Мыс Малый Ледяной — видимо, мыс Большой Ледяной современных карт (а мыс Большой Ледяной у Х. де Вейра — это современный мыс Вилькицкого). Именно у Большого Ледяного современных карт сидят на мели айсберги, к одному из которых отшвартовались голландцы, и с гор стекает большой ручей. (Прим. Ю. Н.).
[258] См. Прим. 75. (Прим. П. Б.). В 1594 году В. Баренц, дойдя до Оранских островов, повернул назад. (Прим. П. Б.).
[259] Судя по описанию, голландцы забрались на возвышенность южнее или немного юго-восточнее малых Оранских островов, откуда и сотрудники МАКЭ в 1988 году наблюдали указанные Х. де Вейром «повороты» берега к югу. (Прим. П. Б.).
[260] Т. е. отыскание морского пути в Китай. (Прим. В. В.).
[261] Мыс Желания русские промышленники-поморы называли мысом Доходы, т. к. дойдя от северо-западного побережья Новой Земли до него, дальше не рисковали идти на своих судах. Мыс так был назван голландцами в 1596 году, так как они обогнули северное побережье архипелага и перед ними виделся прямой путь на юго-восток, в Китай. (Прим. П. Б.). В голландском оригинале: «De hoeck van Begheerte». (Прим. В. В.).
[262] В голландском оригинале: «De Hooft-hoeck». Это мыс Де-Фер современных карт (на русских картах обычно Девер). Расстояние между мысом Желания и мысом Де-Фер автором сильно преувеличено (13 миль вместо 24).
[263] В голландском оригинале: «Het Vlissinger hoft». На русских картах часто неправильно «Виссингер Гофт». Расстояние между мысом Головным и мысом Флиссингенским тоже сильно преувеличено (5 миль вместо 12). (Прим. В. В.).
[264] В голландском оригинале: «Den hoeck vant Eylandt». Это мыс Константин современных карт, около которого находится остров Гемскерк. Расстояние между мысом Флиссингенским и мысом Константин, определяемое Де-Фером в 12 миль, составляет на самом деле 10 миль. (Прим. В. В.).
[265] В голландском оригинале: «De hoeck van den Ishaven». Это мыс Спорый Наволок современных карт (а не «мыс Ледяной Гавани» на карте Гидрологического управления № 1067 изд. 1932 г.). Расстояние между мысом Константин и мысом Спорый Наволок, определяемое Де-Фером в 16 миль, составляет на самом деле 20 миль. (Прим. В. В.).
[266] В голландском оригинале: «Het afwater ofte Stroom Bay», в английском издании: «the tall of water or the Stream Bay». Расстояние между мысом Спорый Наволок и заливом Течений современных карт равно 29 милям. (Прим. В. В.).
[267] Это был, вероятно, обломок глетчера с поверхностной мореной. (Прим. В. В.).