Наконец-то у меня есть друзья. Такие, о каких я всегда мечтала. Я не должна упускать этот шанс стать нормальной.
К черту сумасшедших психопатов, которые, похоже, охотятся за мной. Они не должны заставлять меня съеживаться и прятаться в своей гребаной спальне, как слабачку.
Но даже когда я думаю об этом, волна страха, которая все еще остается после того, как меня заперли в той камере — пусть и ненадолго, — пронзает меня.
Не в силах ответить на его требование, но и не желая просто игнорировать его после всего, что только что произошло, я начинаю набирать ответ.
Я немедленно перевожу свой телефон в режим полета и вздыхаю с облегчением, прежде чем сбросить одеяло и броситься к окну. Я опускаю глаза, не желая рисковать и видеть его там, если он действительно там, когда задергиваю шторы.
Я надеялась, что почувствую какое-то облегчение, отрезав себя от него, от внешнего мира, но когда я иду через комнату, не обращая внимания на старую футболку Жнецов, которая была на мне, и вытаскиваю свою пижаму, единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это тугой узел тревоги. Тяжесть поселилась у меня в животе.
Я останавливаюсь, кладу ладони на комод и делаю несколько глубоких вдохов.
Я должна была уйти. Чтобы разорвать то, что было между нами. Быть твердой в своем стремлении доказать, что Тео, его отец, мой дедушка — все они, черт возьми, ответственны за всю эту ситуацию.
Меня не волнует, что Тео был так же ошеломлен этим, как и я. Он принял это и последовал папиным указаниям. Он лгал, использовал меня, играл со мной, мучил меня.
Все из-за нее и ее дурацких гребаных решений и жизненного выбора.
— Ааа, — кричу я в тишину своей комнаты.
Почему меня так тянет к тем, кто плохо ко мне относится?
Почему я продолжаю возвращаться снова и снова, независимо от того, как сильно они причиняют мне боль?
Что со мной не так?
С моим сердцем, разорванным в клочья, и телом, все еще слабым после потрясающего оргазма, я убираюсь и готовлюсь ко сну.
Мой телефон издевается надо мной, но я не включаю его снова.
Я не могу.
Мое хрупкое состояние не выдержит того, что он мог бы сказать в ответ на мое последнее сообщение.
Вместо этого я просто лежу в темноте, прокручивая в голове события последних нескольких недель.
Переезжаю сюда. Начинаю сначала в Найтс-Ридж. Это должно было стать началом новой жизни. Начало нового будущего, которое могло бы даже включать в себя некоторый успех, в отличие от того, в котором мне было суждено жить, если бы я осталась в Ловелле. Но… Я испустила вздох. И все же я здесь, запутавшись в гуще трех банд, ни с одной из которых я на самом деле не хочу иметь ничего общего.
Я ворочаюсь с боку на бок, но мне так и не удается заснуть, и я все еще бодрствую, когда папа заканчивает свою смену в студии где-то за полночь.
Он часто останавливается и стучит, но обычно я отвечаю, только если все еще не сплю, работаю или смотрю телевизор. Если я сворачиваюсь калачиком в постели, то обычно притворяюсь, что сплю.
Но не сегодня вечером.
Сегодня вечером что-то заставляет меня окликнуть его.
Толкая дверь, он просовывает голову в проем.
— Привет, малышка. У тебя все хорошо? — Спрашивает он, проскальзывая внутрь.
— Да, не могу уснуть.
— Я бы подумал, что ты устанешь после всех этих упражнений, — язвит он.
Застонав, я зарываюсь лицом в подушку.
— Круз прислал это тебе?