Мой пульс стучит по всему телу, а кожу покалывает в предвкушении.
Я провела весь день и вечер, пытаясь решить, что делать с сегодняшним вечером.
Часть меня хотела спросить папу, могу ли я пойти и провести вечеринку с ночевкой с Калли и полностью отказаться от него, если он действительно появится.
Конечно, его не будет… не так ли?
У меня не было открытого окна с тех пор, как мы вернулись домой.
Я ненавидела спать взаперти в те первые несколько ночей в Котсуолдсе, но у меня не было выбора. Я была в ужасе, что он найдет меня, придет и задушит глубокой ночью. Но, к счастью, все стало проще.
Я заказала вентилятор, когда вернулась домой, так что теперь у меня может не быть свежего воздуха — настолько свежего, насколько это возможно в Лондоне, — но, по крайней мере, в моей комнате остается прохладно.
Но нечего не говорит, что он не был тут каждую ночь.
Нет, он был дома в своей комнате, когда писал мне сообщения. В его постели, как он сказал, как показали фотографии.
Но даже когда я говорю себе это, сомнение закрадывается в меня, и моя температура взлетает при мысли о том, что он наблюдает, как я ласкаю себя через щель в занавесках, выкрикивая его имя, когда кончаю.
Улыбка подергивается на моих губах, когда я подхожу к кровати и откидываю одеяло.
Это неправильно. Так чертовски неправильно.
Но черт возьми, если я откажусь от этого вызова.
Желание все еще покалывает под моей кожей после нашей драки ранее, и мой клитор выбивает устойчивый ритм, требуя какого-то действия.
Схватив свой телефон, я нахожу сообщение, которое пришло час назад, когда я была внизу, тусовалась с Пайпер.
Я резко втягиваю воздух, моя спина выпрямляется при мысли о том, что за мной наблюдают. О том, что он действительно ждет.
Если бы это был кто-то другой, с кем я переписывалась, я бы сказала, что это шутка. Но это Тео. Тот же парень, который провел хрен знает сколько времени, сидя в конце моей кровати и наблюдая, как я сплю без моего ведома. Было бы наивно думать, что он не относился к этому смертельно серьезно прямо сейчас.
— А есть ли? — Я бормочу, закатывая глаза про себя.
Мой рот открывается от шока.
Я откидываюсь назад, так что сажусь у изголовья кровати и бесстыдно раздвигаю бедра, проверяя, действительно ли он наблюдает за мной прямо сейчас.
Точки начинают прыгать на моем экране, и мой пульс увеличивается до опасной скорости.
Он здесь.
Мои глаза поднимаются к окну, отчаянно ища в темноте любой признак его присутствия. Но когда я включаю свет, все, что я вижу, — это мое собственное отражение.
— О, черт, — выдыхаю я, мои ноги раздвигаются шире.
Мое дыхание становится неровным, когда я читаю его грязные слова. Тепло расцветает у меня между ног, мое влагалище жаждет, чтобы я прикоснулась к нему, чтобы ослабить давление, нарастающее там.
Я борюсь с этим, мои пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в мягкую кожу моей ладони.
У меня кружится голова, когда мои глаза остаются прикованными к экрану. Дерзкая часть меня хочет отказаться, хочет, чтобы я притворилась, что я не полностью в этом сейчас. Но даже если он не следит за каждым моим шагом, я не уверена, что смогу соврать ему.
Пораженная его приказом, я нахожу в себе силы ответить.
Что ж, если и были какие-то сомнения в том, что он наблюдал, я думаю, это хорошо и действительно устраняет их.
Обхватывая пальцами низ рубашки, я вытаскиваю ее из-под себя и поднимаю вверх по животу, но останавливаюсь, прежде чем обнажить грудь.