— Он справится с этим. Ты, Нико, Стелла, все мы. Мы не позволим ему утонуть.
— Я знаю, я просто хотел бы, чтобы я мог сделать больше.
— Просто будь там. Он снова найдет свой путь.
— Он не хочет, чтобы мы были там завтра.
— Я не имела в виду буквально. Позволь ему делать то, что он должен делать, но всегда будь рядом, чтобы он мог вернуться позже.
— Черт. Ты потрясающая.
— Я говорила с Арчером, — выпаливает она.
Улыбка подергивается на моих губах, мне нравится, что она чувствует, что ей нужно признаться.
— Тебе разрешены друзья. Жизнь вне меня, как бы мне ни было больно это признавать.
Ее глаза подозрительно сужаются. — Ты уже знал, потому что видел, как я сделала звонок.
Я качаю головой. — Нет, я знаю, потому что он был со мной, когда ты это сделал.
Ее подбородок опускается в шоке. — Но ты сказал, что был со своим отцом.
— Я был, и Арчер, и Круз тоже. — Обхватив ее подбородок, я провожу большим пальцем по ее нижней губе. — То новое начало, которого ты хотела, происходит, детка. С этого момента все будет по-другому.
— А как насчет итальянцев? — спрашивает она.
— Пошли они, мы лучше их. А поскольку Жнецы и Волки прикрывают наши спины, у них нет ни единого гребаного шанса. — Прижимаясь губами к ее губам, я дышу. — Мы уничтожим их, детка. Давай, черт возьми, зажигать.
— С тобой действительно что-то не так. — Хотя, несмотря на ее слова, широкая улыбка расплывается по ее лицу.
— Да, но ты любишь меня за это.
— Я так и делаю. — Ее взгляд смягчается, и это заставляет мою грудь болеть самым невероятным образом. — Я люблю тебя, Тео Чирилло.
— Я тоже люблю тебя, Эмми Чирилло. Ты моя, в болезни и здравии, в богатстве и бедности.
— Я почти уверена, что смогу справиться с этим. — Она обнимает меня за плечи и прижимается губами к моим. — Но прямо сейчас, — говорит она во время нашего поцелуя, — я хочу увидеть тебя в худшем виде, босс.
Развернув ее, я веду нас в темный угол клуба и прижимаю ее к стене.
— Ты можешь кричать здесь так громко, как тебе нравится, Мегера.
— Мой герой.
Ее поцелуй заглушает мой смех, когда я пытаюсь доказать ей, что я совсем не такой.
Тоби
Моя кровь сжигает меня изнутри, когда я стою в тени, просто наблюдая.
Мое сердце колотится, а руки дрожат, когда я застываю, наблюдая, как люди, одетые во все черное, входят в церковь, как будто человек, с которым они собираются попрощаться, на самом деле достоин того, чтобы когда-либо находиться в гребаном месте поклонения.
Но, может быть, они действительно думают, что он хороший человек. Может быть, они верят во всю ложь, они не видят манипуляций.
Я думаю, мы не понимали всей глубины этого, так почему они должны?
Кто вообще этот человек, которого они все оплакивают? Какую ложь он плел им на протяжении многих лет? Чем, по их мнению, он занимается на работе, которая дала ему достаточно времени, чтобы разрушить мою и мамину жизни, живя тайно в этой части города?