Отодвигая ноутбук и книги в сторону, я откидываюсь на спинку кровати и достаю лист бумаги изнутри.
Мое сердце колотится в груди от потребности в том, чтобы мама все объяснила и заставила меня понять. Даже после всего, я все еще отчаянно хочу, чтобы она была хорошим человеком, тем, кем я считала ее, когда была наивной маленькой девочкой.
Стараясь не слишком задумываться о своих проблемах, связанных с мамой, я держу письмо перед собой, рассматривая ее знакомый, но ужасный почерк.
Пятно в чернилах бросается мне в глаза, и мое сердце подскакивает к горлу. Она плакала, когда писала это.
Все обещания, которые я дала себе за последние несколько недель, перестать возводить ее на этот особый пьедестал, рушатся вокруг меня.
Неважно, насколько она испорчена, она все еще моя мама, и я не уверена, что когда-нибудь избавлюсь от этой связи, от этого чувства. Возможно, мне пора смириться с тем фактом, что я всегда буду хотеть, чтобы ей стало лучше, в то время как она продолжает меня разочаровывать.
Делаю долгий вдох, и мои глаза находят начало.
Большие, жирные, уродливые слезы катятся по моим щекам, когда я смотрю на мамины слова, боль прошлого проносится сквозь меня, как торнадо.
— Черт возьми, — бормочу я себе под нос, вытирая лицо тыльной стороной ладоней.
Желание схватить какую-нибудь бумагу и ответить огромно, но я заставляю себя сдержаться.
Точно так же, как я заставляла себя не торопиться с Тео, что-то подсказывает мне, что потребуется еще больше времени, чтобы наладить здоровые отношения с мамой. Прошло слишком много лет, наполненных обидой и страданиями.
Она совершила ошибку, доверившись не тем людям. Я понимаю это. Я даже понимаю ее отчаянное желание большего. Но быть объектом манипуляций такой змеи, как Луис, когда она знала, что в конечном счете я заплачу за это? Это займет некоторое время, чтобы переварить.
Когда я оглядываюсь назад на все, что произошло из-за ее отчаянных решений, я понимаю, насколько хуже все могло быть. Тот факт, что я все еще дышу после того, как она обокрала Дэмиена и продала свою душу дьяволу, — это чертово чудо. И у меня есть все основания полагать, что если бы я не была членом Семьи по крови, то меня бы больше не существовало. Мама тоже.
Это отрезвляющая мысль, и она почти заставляет меня быть благодарным за все, через что я прошла. Я все еще здесь. Я все еще борюсь. И начинают появляться законные лидеры.
Как только мои слезы утихают, я тянусь за телефоном и нахожу сообщение, которое некоторое время назад пришло незамеченным.
На моих губах появляется улыбка, и меня охватывает легкость.
Если вся боль и изнеможение, которые были до этого, были направлены на то, чтобы привести меня к Тео, то я почти уверена, что, возможно, все это того стоило. Потому что он — это все.
Все, о чем я и не подозревала, что мне нужно.
Мой рыцарь-извращенец, который позволяет миру видеть свою непроницаемую оболочку, но по какой-то причине выбрал меня, чтобы увидеть под ней мягкого, заботливого, привлекательного парня.
Смех срывается с моих губ, когда я смотрю в камеру и посылаю ему воздушный поцелуй.
Я опускаю телефон с широкой улыбкой на лице.
Завершая наш разговор, я нахожу другой номер, по которому давно не звонила.
Я мгновение колеблюсь, но быстро натягиваю свои большие девичьи трусики и нажимаю кнопку вызова.
— Эмми, — раздается глубокое рычание в трубке. Не так давно этот тембр произвел бы на меня неизгладимое впечатление. Но не сейчас. Это была прежняя я.
— Арчер, — вздыхаю я. — Как у тебя дела? — Спрашиваю я, отказываясь нести чушь о том, что я сожалею о твоей потере. Он ненавидел своего брата. Я ненавидела его брата. Я почти уверена, что на самом деле никто не сожалеет о его уходе.
Но я не сомневаюсь, что его смерть оказала огромное влияние на жизнь Арчера. И когда-то мы были друзьями, и, черт возьми, сейчас мы связаны совершенно по-другому. Если Чирилло, Жнецы и Волки хотят мирного будущего, тогда нам всем нужно найти способ ладить друг с другом.
— Я… — он колеблется. — Мне жаль, Эмми. Если бы я знал, что он делает, если бы у меня была хоть какая-то идея, тогда…
— Остановись, Арч. Это не твоя вина. Я ни в чем тебя не виню.
— Как только я узнал об этом, я попытался помочь, попытался…
— О Боже мой, — выдыхаю я, осознание обрушивается на меня. — Это был Джейс, — выдыхаю я, снова откидываясь на спинку кровати.