Надев шлем, помчался на мотоцикле к Следственному комитету на Северной улице. Фасад четырехэтажного здания был облицован синим мрамором, в пасмурную погоду, испускавшим мерзлый свет. Храм справедливости и беспристрастности, в обычное время внушавший мне только холодное отчуждение, сейчас казался местом, где я смогу разрушить стену отчаяния, которая со скоростью света по воле неизвестного злого гения, начала окружать меня. Сейчас только теплые воспоминания об объятиях чистой души не давали мраку поглотить мое сознание.
Я стремительно вошел внутрь учреждения и был остановлен дежурным. Высокий мужчина с короткой стрижкой светлых волос, в строгих очках и при погонах младшего лейтенанта после тщательного изучения предъявленного мною паспорта, выдал одноразовый пропуск и рассказал, как я смогу найти дознавателя Эдгардта.
Поднявшись по широкой лестнице, застеленной красной ковровой дорожкой, на третий этаж, я прошел вдоль бесконечной вереницы дверей и остановился у идентичной сестры предыдущих, но под порядковым номером двести двадцать четыре. Именная табличка гласила, что это кабинет старшего дознавателя Следственного комитета. Постучав костяшками пальцев и услышав приглашение, я переступил порог небольшого кабинета. Практически всё пространство чуть вытянутой комнаты занимали широкий стол и высокий шкаф с полками, на которых идеальными рядами выстроились алые тома государственного законодательства.
За столом сидел полноватый мужчина предпенсионного возраста. На круглой голове вызывающе блестела лысина, окруженная коротко стриженными темными волосами с проседью. Щеки и подбородок Алексея Марковича были гладко выбриты. Близко посаженные глаза неопределенного цвета с повышенным вниманием следили за мной, пока я устраивался на стуле для посетителей.
— Господин Эдгардт, здравствуйте, я Стефан Шефер.
— Здравствуйте, наслышан. Так по какому поводу вы решили со мной встретиться?
— На каких основаниях вы объявили доктора Рабена маньяком?
Дознаватель удивленно поднял брови вверх и сплел пальцы рук в замок.
— Молодой человек, сбавьте тон. Я никогда так не утверждал. Доктор Рабен задержан, пока ведется дознание по делу смерти участкового полиции Максима Николаевича Воронова и не более. Пока…
— Но, как… Ведь в утренней газете написали, что у Следственного комитета появился кандидат на роль маньяка, убивавшего девушек и, как оказалось, прервавшего жизнь Максима!
— Журналисты порою живут тем, что ловят слухи. Я не могу вам рассказать весь ход расследования. Но замечу, что вы сейчас здесь, а я ведь не посылал, Стефан, вам повестку.
— Простите, — я смутился, — Алексей Маркович, я знаю Дмитрия Евгеньевича уже очень давно, этот человек фактически заменил мне отца. И я вас уверяю, что он не мог совершить то, в чем бы вы его не подозревали.
— Для того и ведется дознание, Стефан. Доктор Рабен хоть и обладает лишь зачатками ментального дара, является так же хорошим психологом и гипнотизёром, вы уверены сейчас, Стефан, в ясности своего сознания и верности утверждений?
— Да, и могу дать присягу, если понадобится. Действительно, у Дмитрия Евгеньевича есть уникальный дар, но он всегда использовал тогда и сейчас его только во благо! Ведь это именно он выбил из Муниципалитета средства на постройку Центра экспериментальной психологии.
— Что ж, вот и выясним. Вы знаете, зачем доктор Рабен пошел к Воронову? Они ведь не были ранее знакомы.
Последнее заявление звучало больше утверждением, чем вопросом. Я напрягся, не хотелось впутывать Нину, но другого выхода не было, ведь правда всё равно всплывет.
— Дмитрия Евгеньевича попросила Нина Гартман, его помощница и моя девушка.
Я сделал значительную паузу.
— Продолжайте, Стефан.
— Нина рассказала мне, что ей позвонил лечащий врач Максима по просьбе последнего и попросил приехать. Но так как мы были в это время на юге, то Нина попросила уже доктора Рабена навестить знакомого.
— Хорошо. Ваши слова подтверждаются свидетельскими показаниями.
— Больше я ничего не знаю. И хочу поговорить с Дмитрием Евгеньевичем.
— Вообще-то это запрещено, но за вас поручились, и пять минут у вас есть. Идите за мной.
Алексей Маркович поднялся и, закрыв кабинет, повел меня к лифту у боковой лестницы. Тут есть лифт?! Мое незнание легко разрешилось, в кабине были только две кнопки: наверх и вниз. Дознаватель нажал нижнюю и потом, выйдя из кабины, я понял, что попал в подвальное помещение, где содержали подозреваемых. Сначала была комната контроля.
Дознаватель Эдгардт посмотрел на меня и дружелюбно сказал:
— Стефан, надеюсь, вы понимаете, что по нашим правилам мы не можем мага, содержать в обычной камере?
Дождавшись утвердительного кивка от меня, Алексей Маркович продолжил:
— Его камера усилена сплавом спектрума, а также отражающими заклинаниями. Для вашей же безопасности сдайте все личные вещи.
Я положил на металлический лоток связку ключей, портмоне, телефон.
— Снимите, пожалуйста, еще ремень и шнурки ботинок, — сказал дюжий охранник изолятора в форме.