— Поверь, у меня есть рычаги давления на людей, — глаза шефа весело сверкнули.
— Тогда я согласна. Что мне нужно сделать?
— Дать нам контакты своей бабушки, родителей и свой номер телефона. А сейчас закрой глаза и снова представь ту сцену. Моя коллега Нина поможет тебе справиться с ней.
Марина закрыла глаза и снова начала рассказывать, теперь уже в подробностях, с помощью наводящих вопросов доктора Рабена, а я работала с эмоциями. Принимала, отсеивала, вычищала, забирала, посылала покой и умиротворение, убирала чувство вины за случившееся и меняла отношение к отцу с гадливого на равнодушное. Когда я закончила девочка, уже рассказывала какой-то светлый эпизод из детства, и улыбалась.
Я кивнула Дмитрию Евгеньевичу, сигнализируя, что закончила и бессильно откинулась на спинку стула.
В блокноте была нарисована бабочка с одним крылом, второе присутствовало в виде рваных ошметков. Эмоциональное поле девушки было основательно разбалансировано.
Мы задержались ещё на час: шеф вызвал такси Марине, назначил встречу изумлённым и обрадованным родителям, долго говорил с бабушкой девушки и, положив трубку, устало улыбнулся:
— Как я и думал, без грязного семейного белья не обошлось.
— Что же там произошло?
— А вот сейчас нам сами участники и расскажут.
Кира уже провожала к нам в кабинет мужчину и женщину — родителей Марины.
— Где она? — с порога начала кричать женщина, ярко накрашенная брюнетка с уложенными в узел волосами. Мужчина, высокий шатен с выпирающим пузиком, уже начинал лысеть. Я проанализировала их эмоции: тревога, надежда, усталость — это от женщины. Равнодушие, раздражение и лёгкий испуг — это от мужчины.
— Пожалуйста, Анна Романовна, успокойтесь, ваша дочь в безопасности, — доктор Рабен успокаивающе развёл руками, — я прошу вас присесть и мы поговорим.
Родители Марины сели в кресла напротив рабочего стола шефа.
— Меня зовут Рабен Дмитрий Евгеньевич, я психолог в центре психологической поддержки. Именно сюда сегодня обратилась ваша дочь за помощью. Или правильнее сказать ваша племянница?
Анна изумлённо взирала на него:
— Откуда вы…?
— У меня свои методы помощи моим клиентам, давайте решим, как лучше поступить. Марина настроена весьма серьёзно и уход из дома это доказал. Она не желает жить с теми, кто мало того, что лжёт, так ещё и угрожает.
— Доктор Рабен, что вы хотите сказать? Я никогда не угрожала моей дочери, более того, она девочка с довольно сложным характером и мне приходилось защищать ее практически от всего мира.
— А давайте спросим об этом у вашего мужа. Аркадий Иванович, что произошло примерно три дня назад между вами и вашей дочерью, ведь по документам она все же ваша дочь?
И тут от мужчины несло страхом, липким, неконтролируемым…
Он облизнул пересохшие губы:
— Ничего. Мы поругались, и она чуть не всадила в меня нож.
— Это неправда, и мы об этом знаем, более того, мы можем преподнести вам доказательства вашей лжи, — спокойно продолжил Рабен, — так что в ваших интересах рассказать своей жене самому.
— Что рассказать, Аркаша? — Анна повернулась к мужу и я ощутила догадку и ее неприятие — она догадалась, но не хотела верить очевидному.
Мужчина затравленно посмотрел на нас с шефом и начал:
— Анечка, ты не подумай, я случайно… выпил немного, тебя не было, а тут эта пришла… а у нас с тобой так долго не было… близости… и я ее ущипнул… ну… за попу…
— Давайте на чистоту, Аркадий, вы в полном сознании приставали к шестнадцатилетней девочке, и щипком за бедро дело не ограничилось. Я буду вынужден дать этому делу ход, что бы вы, Анна, не решили.
Женщина ошарашено молчала, я чувствовала ее неуверенность, растерянность и страх будущего.
— Поэтому предлагаю вам следующее: Марина переезжает к бабушке, к вашей маме, Анна, она поступает в университет, вы продолжаете поддерживать ее материально. Домой она больше не вернётся, девочка настроена решительно. И вы сами говорите ей правду, не стоит Марине узнавать интимные подробности семьи от чужого человека.