– Чтобы закончить ремонт здания храма, необходимо порядка тридцати тысяч рублей…
И, немного помедлив, добавил:
– Хотя, сейчас, возможно, потребуется больше. Тридцать – это полгода назад…
– Я понял. На ремонт я пожертвую пятьдесят тысяч. Тебя устроит?
– Конечно, конечно. Более чем, – поторопился ответить Артемий.
– И ещё, я думаю, не помешало бы обновить позолоту на куполах?
– Что? – сумел выдавить из себя священник и тут же осёкся.
Как собеседник смог проникнуть в его мысли? Или, быть может, он ещё раньше успел встретиться с кем-то из прихожан, от них и узнал о планах, связанных с храмом. Может, сегодня тайком переговорил с Клавдией? Или с Захаром? Но они бы сказали. Обязательно сказали бы.
– Двести пятьдесят тысяч на позолоту куполов, – абсолютно невозмутимо отреагировал на вопрос Анатолий. – Могу слитком золота, но, насколько я знаю, нужно специальное, тонко раскатанное.
– Да, сусальное, – обречённо отозвался Артемий.
– Возьмёшь деньгами?
– Да, конечно. Лучше деньгами.
– Отлично! Бумаги у меня сколько угодно.
Но эта фраза не прозвучала из уст Анатолия, как шутка. Обычная констатация факта. Артемия это уже и не настораживало, и не пугало. Он словно шёл по прозрачному лабиринту, видя вдалеке выход, при этом, совершенно не понимая, – в правильную ли сторону он идёт?
– Осталось выяснить время проведения обряда крещения, – подытожил финансовые переговоры Анатолий.
Священник даже не успел что-то предложить, как собеседник безапелляционно выдал:
– Оптимально – завтра в течение дня. Вечер – крайний срок.
Артемий попытался мыслить в нужном русле, вспоминая график работы храма, есть богослужения или нет. Но мысли казались неповоротливыми валунами на берегу стремительного горного потока.
– Да, давай вечером, – сдался Артемий, оставив попытки управлять собственными мыслями.
– В шесть вечера.
– В шесть вечера, – повторил священник.
– Договорились. Буду завтра в шесть вечера. Пожертвования будут со мной.
– Да, хорошо…
Через небольшую паузу Анатолий добавил:
– Это будет великий день. Ты даруешь мне бога, и он станет нашим общим покровителем, отцом и спасителем.
Артемий хотел было откликнуться на такие слова своим благословением, или хотя бы сказать «аминь», но сдержался и промолчал.
– До завтра, священник, – раздалось в трубке, как показалось, более радостным голосом.
– До вечера, – нашёл в себе силы ответить Артемий и положил трубку.
Он устал от этого разговора. Разговора, который длился целую вечность. Вечность, в течение которой ему казалось, что он не принадлежит самому себе. Это было неприятным ощущением. Словно его пытались нагло обмануть, совершенно не беспокоясь, что обман вовсе и не обман, а бесстыдный грабёж. Причём грабёж не какой-нибудь его собственности, а чего-то гораздо большего.
Но тут же вмешивался разум: храму нужны были деньги! Ремонт молил о своём завершении. Значит, эта сделка не будет ни обманом, ни грабежом. А чем? Благом? Но для кого?