«Черное» пятно «красной биологии»?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очередной миф — «недоучка». Начинается миф с того, что был Трофим Денисович «выпускником ПТУ». На самом деле «ПТУ» — это Уманьское среднее училище садоводства (из которого выросла Уманьская сельскохозяйственная академия), базой для которого был известнейший дендропарк «Софиевка». У более «объективных» исследователей, например, Сойфера, речь идет о том, что в те годы революции на Украине, нормальный учебный процесс некому и не как было обеспечить. Понятное дело, без ссылок и научного анализа, потому, что автору так захотелось считать. Вскользь упоминается об окончании Киевского сельскохозяйственного института, который был (и остается уже как Национальный университет биоресурсов и природопользования Украины) одним из лучших ВУЗов Украины. Однако и тут у критиков есть возможность — заочно закончил, понятное дело из-за «безграмотности» (не способен был поступить) и с намеком на качество заочного образования. При этом критики забывают, что сравнивать заочное образование в тридцатые годы прошлого века и современное — мягко говоря, некорректно. Да и не было у выпускника училища в те тяжелые годы жившего фактически без поддержки родителей (самим бы прокормиться) возможности учится в столичном ВУЗе. Кстати тогда обучение в серьёзном ВУЗе было платным. Ну и о параллельной работе на Белоцерковской опытной станции (и тогда, и сейчас — одной из лучших на Украине) естественно не упомянуто, иначе возникнут существенные сомнения у посторонних в низкой квалификации Лысенко. Вот такая вот образовательная база. Так что мог Трофим Денисович писать и о лесомелиорации, и агрохимии, и почвоведении, не говоря уж об агрономии, селекции растений и семеноводстве — позволяло как образование, так и практический опыт работы.

Далее, выражаются сомнения в обоснованности его избрания членом трех академий наук (АН УССР — 1934, ВАСХНИЛ — 1935, АН ССCР — 1939). Как же случилось, что «бездарь» был избран, а не забаллотирован (как это произошло позже с его учеником Н. И. Нуждиным, «заваленным» группой ученых-физиков[36] при всеобщей поддержке). И как это Вавилов пропустил «врага» в свое детище — ВАСХНИЛ? А объяснений — нет. Разве что «…Сталин поддержал Лысенко. Началось его быстрое продвижение по карьерной лестнице…»[37]. При этом апологеты тотальной сталинской поддержки Лысенко напрочь забывают, что такая постановка вопроса не только не научная, а вообще ничего общего с мышлением не имеет. Напомним, что на претендента в обязательном порядке готовится представление, которое зачитывается на заседании академии наук, после чего идут выступления и прения и, наконец, тайное голосование. Все эти документы в обязательном порядке подшиваются в дела и сдаются в архив соответствующей академии. Так что очень легко проверить, каким образом был избран Лысенко, за исключением АН УССР, поскольку документы могли пропасть в ходе Великой Отечественной. Однако до сих пор никто не удосужился их поднять. А сплетни — продолжаются.

Действительно, составлялись соответствующие списки кандидатов[38][39]. Однако указанные авторы не приводят ни одного документа, относящегося к 30-м годам. Более того, однозначно указывают, что, например, при подготовке выборов Президента АН СССР в информационной справке НКГБ СССР от 26.06.1945 кандидатура Лысенко стоит в списке 22 претендентов третьей сзади «…и это положение усиливалось характеристикой на него…»[40]. Странно для «ставленника Сталина», не так ли?

^{Лысенко — «бездарь» и при том «злой гений» советской биологической науки}

И неужто Сталин был такой «злой гений», что буквально контролировал любой момент общественной и научной деятельности в СССР, эдакий «сатана в человеческом обличье». Интересно, откуда Сталин на все это время брал, особенно в начале — середине 30-х годов, ему, видимо, в то время было больше нечем заняться? Кроме того, складывается впечатление, что подавляющее большинство членов перечисленных академий наук были либо трусами, либо бездарями, либо лизоблюдами раз «позволяли» Сталину «продвигать бездаря Лысенко». И, кроме того, не подскажут ли уважаемые историки науки, а в каком году Сталин вообще узнал о существовании Лысенко?

Вторым «аргументом» является то, что «годы большого террора многим расчистили дорогу к должностям» (с намеком, что Лысенко к этой «расчистке» приложил свою руку). У знающих же реалии (а не страшилки а-ля Солженицын) того времени и процедуру избрания действительным членом академии наук такая отговорка ничего, кроме улыбки сострадания к убогости подобных фантазий вызвать не может.

А дело в том, что фундаментальные теоретические работы Лысенко по яровизации, как не просто физиологические или селекционные исследования, а имеющие значительное народнохозяйственное значение, привлекли внимание ученых, прежде всего в УССР (один из зерновых регионов Союза), а позже и Н. И. Вавилова. Последний их соответствующим образом оценил, что, в свою очередь, привлекло дополнительное внимание к этим работам других ученых уже на уровне всего СССР, а не только УССР. Вот отсюда и происходит поддержка «народного академика». Интересно отметить следующий момент — ботаник Вавилов, став директором Всесоюзного института растениеводства (ВИР), четко осознавал свою неподготовленность в вопросах растениеводства. Поэтому и собирал вокруг себя команду ученых разных направлений, которые занимались данной проблематикой или декларировали готовность ей заняться. Это позволило ему с одной стороны быть уверенным, что поставленные правительством СССР перед ВИРом задачи будут выполнены, а с другой — заниматься вполне понятными ему и близкими ботаническими и ботанико-географическими вопросами и фундаментальными исследованиями, основанными, по сути, на ботанических исследованиях. Трагедия Вавилова не в том, что он «возвысил» Лысенко — Лысенко сам себя возвысил своими научными и научно-практическими работами. А в том, что, собрав столь «разношерстную» команду специалистов, он позволил им начать склоку «чья работа более научна», что и вылилось в череду дискуссий с применением методов воздействия на оппонентов, далеких от этики, в том числе и научной.

Кстати, в этой связи очень интересен постоянно приводимый оппонентами Лысенко вопрос об обещании последнего выводить сорта ценной пшеницы за три года. Во-первых, с точки зрения генетики того времени (точнее, учения Вейсмана — Моргана) получение сортов методом мутагенеза — вообще практически нереальная и невозможная вещь, это уже позже стали утверждать, что сроки выведения сорта ограничены 10–15 годами. Далее, критики абсолютно не понимают, о каком именно выведении сорта шла речь. Не в курсе они, что при создании сорта перспективный образец (уже как сорт) довольно часто после третьего года передаётся в размножение, параллельно проходя испытание. Да и вообще — не имеют понятия, что называют сортом, как и что такое сорта ценной пшеницы. Во-вторых, обещание было выполнено — ученик Лысенко академик Ремесло вывел несколько сортов озимых путем «температурного воспитания» (температурного мутагенеза).

^{Вавилов (Костас Сморигинас) и Лысенко (Богдан Ступка). Кадр из фильма «Николай Вавилов» (1990)}

И опять же, возникает вопрос, а читают ли критики Лысенко саму критику, например упоминавшуюся уже книгу того же Медведева, где он об этом пишет. Кстати, в том числе и его сравнение достижений генетики и «мичуринской биологии» на практике. Очень уж не в пользу генетики. Особенно искренний смех вызывают высказывания о множестве сортов, созданных с помощью методов цитогенетики (естественно, без перечисления). Кстати, тоже характерно и для уже упомянутой работы Эфроимсона.

А вот данные о достижениях Лысенко и его учеников. В интервью бывшего наркома и министра сельского хозяйства СССР И. А. Бенедиктова[41] говорится: «…Ведь это факт, что на основе работ Лысенко созданы такие сорта сельскохозяйственных культур, как яровая пшеница «Лютенцес-1173», «Одесская-13», ячмень «Одесский-14», хлопчатник «Одесский-1», разработан ряд агротехнических приемов, в том числе яровизация, чеканка хлопчатника. Преданным учеником Лысенко, высоко чтившим его до конца своих дней, был и Павел Пантелеймонович Лукьяненко, пожалуй, наш самый талантливый и плодовитый селекционер, в активе которого 15 районированных сортов озимой пшеницы, в том числе получившие мировую известность «Безостая-1», «Аврора», «Кавказ». Что бы ни говорили «критики» Лысенко, в зерновом клине страны и по сей день преобладают сельскохозяйственные культуры, выведенные его сторонниками и учениками. Побольше бы нам таких «шарлатанов»! Давно, наверное, решили бы проблему повышения урожайности, сняли с повестки дня обеспечение страны зерном. Успехи генетиков пока куда скромней — и не от этой ли слабости позиций, низкой практической отдачи крикливые обвинения своих соперников?..».

Кстати, встречаются упоминания, что «Безостую-1» Лукьяненко вывел, когда работал в институте Н. И. Вавилова, в ВИРе. Просветим критиков — Лукьяненко с 1926 года, после окончания Кубанского сельскохозинститута и до конца жизни работал на Кубани. Впрочем, уже упоминалось, что все свои успехи Лысенко «присвоил» у других и выдал за свои (понятно, что в этом ему помог «всесильный» Сталин), а рекомендации «украл» у коллектива ВИРа, либо предлагал неоригинальные и давно известные решения. На такие, скажем так, дилетантские заявления остается просто рекомендовать оппонентам получить агрономическое образование.

^{Участники Республиканской методологической конференции по генетике в Одессе (май, 1932 г.). В первом ряду восьмой (слева направо) — Т. Д. Лысенко}

А что же генетики? А в большинстве случаев на этот вопрос ответом является гробовое молчание или рассказы о достижении генетики и селекции в медицине и животноводстве (действительно, очень близко с растениеводством и семеноводством). Заодно, пожалуй, стоит напомнить лысенкофобам, какие методы использовались в селекции до конца 30-х (практически исключительно отбор в местных сортах популяциях) и после, может тогда они поймут, что иначе с точки зрения тогдашних генетиков и не могло быть.

Реальный же вклад генетики в развитие селекции очень хорошо описан в работе «Возрождение в генетике и ее вклад в селекцию растений»[42]. Выводы, увы, не в пользу генетиков.

Миф о Лысенко, выступающем против классической генетики. На самом же деле Лысенко выступал не против генетики, а против конкретных научных воззрений, изложенных в работах генетиков Вейсмана и Моргана и их учеников и последователей (так называемый «вейсманизм-морганизм»). При чем эти воззрения были соответствующим образом (далеко не всегда адекватным) интерпретированы отечественными генетиками. Что неоднократно в своих работах и подчеркивал.

По большому счету Лысенко одним из первых обратил внимание на несуразности генетических теорий того времени, постулированных советской школой Вейсмана-Моргана. Это и не удивительно, поскольку работал Лысенко в области генетики и селекции растений, биология которых во многом отлична от биологии насекомых и животных, с которомы в основном и работали «вейсманисты-морганисты». Кстати, нечто подобное противостоянию «морганистов» и «мичуринцев» происходило в то же время и в США между Лютером Бербанком (кстати, работавшим тоже в области селекции растений) и его сторонниками и последователями Т. Моргана, правда, с другими результатами.

Лысенко «…отрицал существование генов, объявляя их выдумкой буржуазных идеалистических ученых. Хромосомы, по его мнению, не имели никакого отношения к наследственности. Он отрицал законы Менделя, считая их выдумкой «католического монаха»…»[43]. Ссылок на работы, где бы Лысенко утверждал что-то подобное, не приводится. И не удивительно, поскольку стоит хотя бы прочесть доклад Лысенко, который приводится в Стенограмме известной сессии ВАСХНИЛ «О положении в биологической науке»[44], и убедиться самим, что думал по этому поводу Лысенко (между прочим, со ссылками на цитированных авторов). Или, например, «…Неправ также акад. Серебровский, утверждая, что Лысенко отрицает существование генов. Ни Лысенко, ни Презент никогда существования генов не отрицали…»[45]. Или прочесть его работу «О двух направлениях в генетике»[46].

Кстати, здесь нужно упомянуть о якобы отрицании Лысенко одних из базовых законов генетики — законов Г. Менделя. Здесь необходимо сделать отступление, что первоначально на публикации Менделя практически никто не обратил внимание. Открыты заново они были несколько позже другими исследователями — де Фризом, Чермаком и Корренсом. Но в 30-е годы ХХ века в связи с началом применения математических методов в биологии и развитием биометрии, данные законы были поставлены под сомнение. Высказывалось мнение, что Мендель и переоткрыватели его законов просто «подогнали» свои данные под удобную математическую формулировку, в частности именно в эти годы это утверждал один из основателей биометрии Р. Фишер (ее и сейчас разделяет часть специалистов-генетиков). Вот на этом фоне и возникли работы Лысенко, в которых он высказал свое сомнение в этих законах. В частности, Лысенко утверждал: «…Утверждение акад. Серебровского, что я отрицаю нередко наблюдаемые факты разнообразия гибридного потомства в пропорции 3:1, также неверно. Мы не это отрицаем. Мы отрицаем ваше положение, говорящее, что нельзя управлять этим соотношением. Исходя из развиваемой нами концепции, можно будет (и довольно скоро) управлять расщеплением…»[47] и подробно излагал свое видение этих законов[48], например, «…Никакого менделевского расщепления обязательно в отношении (3:1)n в природе не существует. «Закон» Менделя — это закон не биологических явлений, а усреднённой, обезличенной статистики…».

То есть на самом деле Лысенко говорил о том, что закономерности, сформулированные Менделем — это не биологические законы, а математико-статистические закономерности. Фактически же он обратил внимание на адекватность интерпретации полученных математико-статистических закономерностей биологическим, что является и на сегодняшний день одной из серьезнейших проблем любого научного исследования. А, кроме того, утверждал, что данное расщепление — не есть аксиома и может быть изменено соответствующими генетико-селекционными методами.

^{Вавилов и Лысенко на опытном поле ВИРа}

В этой связи необходимо также упомянуть расхожий миф о неприятии Лысенко математических методов и фактически борьбе против биометрии. Миф настолько устойчив, что даже редактор журнала «Биометрика» свою статью (кстати, отличную и очень интересную и актуальную) назвал «Долгое прощание с лысенковщиной»[49]. Такое впечатление, что, не человек был Лысенко, а какой-то злой гений, демон, в одиночку уничтоживший советскую биометрию. Между тем, использованию биометрии, становление которой и началось в 30-е годы прошлого века, противились многие ученые, сторонники «чистой, не математизированной» биологии, И Лысенко тут скорее пострадавшая сторона, чем активный противник:

«В 1928 г. Лысенко изучал влияние температурного режима на продолжительность вегетативного периода у растений, путем осуществления контроля за температурой перед их посевом. «Лысенко попытался вывести алгебраический закон, выражающий это соотношение.

В статье, опубликованной в 1928 г. и называвшейся «Влияние термического фактора на продолжительность развития растений», Лысенко представил формулу, по которой можно было определить количество дней, необходимых для предварительной обработки семян: N=A1/(B1-t0), где B1 — максимальная температура, которая может существовать «без предварительной обработки»; A1 — количество дней, необходимых для завершения фазы развития растения, t0 — средняя дневная температура. Эта статья, опубликованная, как уже говорилось, в 1928 г. является единственной из известных мне, в которой бы Лысенко пытался использовать пусть простейшие, но все же математические методы в своем исследовании.

И это рискованное начинание было вскоре подвержено суровой критике. В своей статье «К вопросу о сумме температур как сельскохозяйственно-климатическом индексе» А. Л. Шатский подверг Лысенко критике за «огромную ошибку», выразившуюся в попытке последнего свести всю сложность отношений между растением и средой к «физической истине», которая в лучшем случае может быть описан только статистически» [См. «Труды по сельскохозяйственной метеорологии», 1930, 21(6), с. 261–263]. Впервые обсуждая приведенную выше формулу, выдающийся специалист в области физиологии растений Н. А. Максимов отмечал, что она представляет «большой интерес», но основана на «слишком малом количестве экспериментов и нуждается в дальнейшей проверке»…

…Весьма вероятно, что хотя бы отчасти неприязнь Лысенко к математике объяснялась как раз тем, что он подвергся критике за высказывания в той области, которая представлялась ему, тогда еще совсем молодому человеку, чувствующему себя в ней по крайней мере неуверенно, достаточно унизительной…»[50].

[36] Стенограмма заседания Общего собрания Академии наук СССР от 2–26 июня 1964 года // ААН СССР, Президиум, фонд 2 Канцелярии, № описи 4а Президиума, ед. хр. 112 Протокольный отдел, Индекс 610, Стенограммы заседаний Общего собрания Академии наук СССР (рабочие). Начато 22 июня 1964 г. Окончено 26 июня 1964 г. — на 191 л.

[37] Жимулев И. Ф. Общая и молекулярная генетика. Курс лекций для студентов 3-го курса. Новосибирск, 1998 // http://www.nsu.ru/education/biology/genetics/

[38] Илизаров С. С. «Свои чужие». Из истории социальной стратификации советской научной элиты // http://russcience.euro.ru/papers/iliz98i.htm

[39] Илизаров С. С., Кривошеина Г. Г. Как меняли Президентов Академии Наук СССР (40-50-е годы) // http://russcience.euro.ru/papers/il-kr97i.htm

[40] Илизаров С. С., Кривошеина Г. Г. Как меняли Президентов Академии Наук СССР (40-50-е годы) // http://russcience.euro.ru/papers/il-kr97i.htm

[41] Бенедиктов И. А. О Сталине и Хрущеве // Молодая гвардия. 1989. № 4. С. 12–65.

[42] Ahloowalia B. S. Renaissance in genetics and its impact on plant breeding // Euphytica. — 2001. — Vol. 118, № 5 — P. 99–102.

[43] Жимулев И. Ф. Общая и молекулярная генетика. Курс лекций для студентов 3-го курса. Новосибирск, 1998 // http://www.nsu.ru/education/biology/genetics/.

[44] Т. Д. Лысенко. О положении в биологической науке. — М.: Сельхозгиз, 1948. — 64 с.

[45] Т. Д. Лысенко. Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. Изд. 6-е. М.: Сельхозгиз, 1952. — с. 195

[46] Т. Д. Лысенко. Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. Изд. 6-е. М.: Сельхозгиз, 1952. — с. 169–200.

[47] Т. Д. Лысенко. Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. Изд. 6-е. М.: Сельхозгиз, 1952. — с. 195.

[48] Т. Д. Лысенко. Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. Изд. 6-е. М.: Сельхозгиз, 1952. — с. 227–300, с. 513–516.

[49] Леонов В. П. Долгое прощание с лысенковщиной // http://www.biometrica.tomsk.ru/lis.

[50] Леонов В. П. Долгое прощание с лысенковщиной // http://www.biometrica.tomsk.ru/lis.