«Черное» пятно «красной биологии»?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Также зачастую во многих публикациях не учитываются субъективные факторы, играющие значительную роль в научных дискуссиях. Ведь и сегодня не секрет презрительное отношение научных работников фундаментальных направлений к «прикладникам». Фраза «Под ногтями чернозем, сразу видно — агроном», презрительно сказанная в студенческой (и не только) среде, — увы, печальный факт. Автору лично доводилось слышать уничижительное «село», бросаемое в адрес студентов сельскохозяйственных ВУЗов, хотя, уровень подготовки и знаний там — ничуть не хуже, чем в ином «престижном» ВУЗе.

Кроме того, дискуссию между двумя школами нужно еще рассматривать в социальном контексте, когда через десяток-другой лет после мощнейшего социального потрясения — революции и гражданской войны — в жестокой схватке схлестнулись представители «старой» академической науки и молодые ученые — выдвиженцы первых годов Советской власти. Ведь еще в начале ХХ века в России сформировалась, небольшая, но сильная по научному потенциалу когорта ученых-биологов, представители которой и стали основателями ведущих генетических школ и направлений. У них были свои взгляды, как на науку, так и на Советскую власть. В последнем случае — что греха таить — не всегда лояльные (что, кстати, не мешало получать от Советской власти звания, должности и деньги). У них был свой стиль работы. А Лысенко, его ученики и последователи вышли совсем из другой среды. Все это было и часто играло решающую роль в том, на чью сторону становиться в споре.

^{Т. Д. Лысенко и И. Е. Глущенко в теплице Института генетики АН СССР (предположительно конец 40-х годов)}

Также необходимо учитывать, что противостояние «генетиков» и «лысенковцев» («морганистов» и «мичуринцев») являлось одним из проявления борьбы отраслевых академий наук с АН СССР, которая играла роль жесткого монополиста, особенно в вопросах финансирования и кадров. Зачастую эта борьба выражалась в желании иметь контроль над бюджетным финансированием и ВУЗами, что автоматически подразумевало разработку конкретных научных тематик, целевую подготовку специалистов и их распределение. То есть, в споре столкнулись интересы, прежде всего, «биологов» Академии Наук и «сельскохозяйственников» ВАСХНИЛ. А генетика оказалась очень удобным поводом для такого столкновения. У каждой из сторон были «свои» ВУЗы и ученые советы, свои печатные издания (Журнал общей биологии, Известия АН СССР, Доклады АН СССР, с одной стороны, и Яровизация (Агробиология), Селекция и семеноводство, Доклады ВАСХНИЛ — с другой). Кроме того, такие «войны бульдогов под ковром» за финансирование собственной тематики — распространенное явление не только в любом научно-исследовательском учреждении, но и между научно-исследовательскими организациями и в наше время. А тут появляется заманчивый вариант — навсегда избавится от «неприятного» оппонента, втягивая в разборки государственные и партийные структуры.

Еще можно заметить, что обе стороны нередко пользовались ненаучными способами и методами борьбы и широко привлекали пресловутый «административный ресурс». В последнем сейчас обвиняют исключительно Лысенко. Что не удивительно — ведь «генетики» победили. А победитель, как известно, неподсуден и зачастую может творить все, что пожелает. Вот и получается, что «генетики» с детской непосредственностью «забывают» о том, как сами упоенно писали доносы на сторонников Лысенко и на него самого в органы госбезопасности и партийные органы. Более того, эти доносы сейчас представляются, чуть ли не как доблестная борьба с «тоталитаризмом» за «торжество демократии», в чем читатель сам может убедиться[12]. Да и само упоминаемое «письмо трехсот» по форме, содержанию и сути — не более чем донос в партийные органы на «неугодного» коллегу, написанный в духе «текущего момента» борьбы с «культом личности», «монополизмом» и «аракчеевщиной»[13]. Как, по сути, является доносом письмо Эфроимсона — особенно если перечитать раздел о роли «…бывших ГПУ, НКВД, НКГБ, МГБ…»[14].

«Забывают» генетики и о прямой клевете на Лысенко и его учеников. Иначе, чем клеветой не назовешь, например выступление «отца русской демократии» А. Д. Сахарова[15]: «…Что касается меня, то я призываю всех присутствующих академиков проголосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы «за», были бюллетени тех лиц, которые вместе с Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются».

И это выступление вызвало аплодисменты. Вот так — голословные обвинения и угрозы об ответственности с намеком на «развенчание культа личности». Впоследствии, в 1988 году Сахаров утверждал, что в стенограмме выступления отсутствуют фразы, расшифровывающие, в чем состоят «позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки» — о развале советской генетики и физическом уничтожении ученых.

Однако характер самой стенограммы, а также дальнейшее его прочтение (особенно выступления академика М.В. Келдыша[16]) позволяет подозревать, что Андрей Дмитриевич «запамятовал», как дело было за давностью лет.

Понятна и реакция оскорбленного Лысенко, в том числе и в официальном письме[17]:

«…На общем выборном собрании АН СССР 26/VI 1964 г. я просил Президиум представить мне доказательства обвинения, брошенного в мой и Н. И. Нуждина адрес. Теперь, прочитав стенограмму, я снова прошу Президиум АН СССР в письменном виде представить доказательства следующего обвинения: «…Нуждин вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные и тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются».

Попробуйте доказать, в чем заключаются эти «позорные и тяжелые страницы в развитии советской науки». В чем моя и Н. И. Нуждина вина в этом деле?

Лично меня, отдавшего всю свою жизнь развитию прогрессивного мичуринского направления в биологии на протяжении всей моей научной деятельности, в каких только грехах не обвиняют. Клевещет каждый, кому только охота, причем многие из них не читали ни одной моей научной работы и в то же время обвиняют меня в развале биологической науки. Обвиняют меня также в уголовных преступлениях. С полной ответственностью заявляю, что все это абсолютная клевета.

До сих пор эту клевету распространяли, хотя и в широком масштабе, но так сказать, неофициально, как говорится, за углами. АН СССР как организация официально к этому делу была непричастна. Теперь же с голословным обвинением выступили уже на большом официальном собрании ученых — на сессии АН СССР. Этим теперь АН СССР показала, что тому, кто будет развивать науку в плане теоретических биологических положений, выдвинутых академиком Т. Д. Лысенко, тому нет места в рядах академиков АН СССР. Иначе зачем при обсуждении кандидатуры в академики Н. И. Нуждина выдвинутые против него обвинения связали с академиком Лысенко. Это только для того, чтобы наглядно показать, что кто в своей биологической работе разделяет научные взгляды академика Лысенко, тому будет создана такая же небезупречная научная репутация, какую недруги науки пытаются создать академику Лысенко.

Все это крайне мешает моей научной работе и подорвало мое здоровье. Поэтому по состоянию здоровья я отказался от выполнения обязанностей директора Института генетики АН СССР…»

И ещё: после снятия Лысенко и торжества «морганистов», возмущавшихся «монополией Лысенко» работы «мичуринцев» практически не публиковались. Так что это еще большой вопрос — кто кого на самом деле преследовал и шельмовал.

Издевательский рисунок неизвестного студента Ленинградского университета на доске в учебной аудитории, высмеивающий эксперименты генетиков с мушками-дрозофилами (февраль 1939 г.)

Текст стихотворения:

Также «забывают» «генетики» о том, что документированных свидетельств о доносах Лысенко на своих научных оппонентов так и не представлено. Очень интересным, скажем так, является утверждение, что Лысенко «свалил» Н. И. Вавилова благодаря доносам в НКВД. В архивах «доносы Лысенко», либо данные об их существовании так и не найдены. Чаще всего «доказательством» подобного рода считаются рассказы и «личные сообщения», например, как Лысенко «в начале 70-х годов кричал, что он не убивал Вавилова». «Серьезный» довод. В ход идут прямые передергивания о том, что, дескать, имярек раскритиковал Лысенко, а чуть ли не на следующий день его арестовало «всесильное» НКВД. Что сторонник Лысенко опубликовал статью в газете с критикой имярек, а потом (конечно, вследствие этой статьи, а как же иначе — по-иному и быть не может) его также арестовали «упыри» из НКВД. В ход снова идут «личные свидетельства» (ну, конечно же — самый достоверный из источников) «гнусной роли» Лысенко и его сторонников в арестах ученых, а также о том, что кто-то когда-то «весной 1941 года» в Москве встретил заместителя директора ВИР А. С. Шунденко, назначенного на эту должность Лысенко, в «форме офицера МГБ».

Наконец, все-таки найдено свидетельство «доносов Лысенко» — докладная записка И. И. Презента в Председателю Совета Народных комиссаров В. М. Молотову, датированную июнем 1939 года, одобренную Лысенко[18] (в письме есть подпись Лысенко после слов: «С докладной запиской И. Презента согласен»).

^{Н. И. Лысенко, 1930-е гг.}

Поясним, что же это за документ. Речь идет о том, что в 1937 г. в Москве должен был состояться Международный генетический конгресс, проведение которого было по решению советского правительства отложено на год. После чего постоянно действующий Международный комитет по созыву конгресса вынес свое решение о проведении его не в Москве, а в Эдинбурге. В своей записке на имя В. М. Молотова Презент, ссылаясь на анонимную публикацию в «Journal of Heredity» № 1 от января 1937 г., указывает на политическую подоплеку такого решения, в связи с арестами советских генетиков С. Г. Левита и И. И. Агола: «…руководящий журнал морганизма, взяв под защиту Левита и Агола, отстаивает тезис, что в Советской стране происходит гонение на науку…» (подчеркивание Молотова — прим. авт.). Далее Презент указывает, что точно такую же точку зрения о гонениях на генетику отстаивает и Н. И. Вавилов со своими сторонниками и пишет, что они вместе с западными генетиками «выступают единым фронтом» в этом вопросе, подчеркивая: «…Если судить по той агрессивности, с которой последнее время выступают Вавилов и его единомышленники, то не исключена возможность и своеобразной политической демонстрации «в защиту науки» против ее притеснения в Советской стране…». В связи с чем, Презент предлагает опубликовать сообщение, что: «…Вавилов, как председатель конгресса, отнюдь не является делегатом, посылаемым нашей страной, а участвует в конгрессе персонально, и его теоретическая концепция не выражает направления исследований и установок нашей передовой советской агробиологической науки…» и провести собственный конгресс, пригласив на него западных ученых.

Вот и весь «донос», отправляя которой Молотову Лысенко в сопроводительной записке указывает: «…Считаю, что посылать делегацию на Международный генетический конгресс от Советского Союза не нужно. Если же будет решено посылать делегацию, то категорическая просьба меня не включать в ее состав для поездки на конгресс…»

Между прочим, в состав советской делегации на планируемый конгресс Вавилов действительно включил Лысенко, однако из планируемых 15 делегатов он был единственным «мичуринцем», хотя Я. Г. Рокитянский указывает в качестве «поддреживающего» Лысенко еще и академика Н. В. Цицина[19], между прочим, регулярно критиковавшего Трофима Денисовича за его взгляды и теории.

С другой стороны, каким образом должно реагировать правительство СССР на подобный демарш с обвинениями на международном уровне? Пустить на самотек? Самое интересное, что точно такая же ситуация с пропагандистской кампанией западных ученых (в форме т. н. «второго фронта») против Лысенко и его сторонников в поддержку «генетиков» повторится через десять лет в 1948 г. — так кто кого «травил», спрашивается?

^{Н. И. Вавилов с юннатами Ленинградского дворца пионеров. На коленях сидит сын Юрий.}

Показания же самих «вавиловцев» и Вавилова друг на друга[20] — «разумеется» «выбиты» следователями НКВД. Как же иначе, об этом же все знают, даже «дорогой Никита Сергеевич» на ХХ съезде говорил, А. И. Солженицын утверждал, да и сам следователь А. Хват «сознался» в «фальсификации».

[12] Захаров И. К., Шумный В. К. К 50-летию «Письма трехсот» // Вестник ВОГиС, 2005, Том 9, № 1. — с. 12–13.

[13] Жимулёв И. Ф., Дубинина Л. Г. Новое о «Письме трехсот» — массовом протесте советских ученых против лысенковщины в 1955 г. // Вестник ВОГиС, 2005, Том 9, № 1. — с. 13–33.

[14] В. П. Эфроимсон. О Лысенко и лысенковщине // Вопросы истории естествознания и техники (ВИЕТ) — 1989.— № 3. — с. 106–108

[15] Стенограмма заседания Общего собрания Академии наук СССР от 2–26 июня 1964 года // ААН СССР, Президиум, фонд 2 Канцелярии, № описи 4а Президиума, ед. хр. 112 Протокольный отдел, Индекс 610, Стенограммы заседаний Общего собрания Академии наук СССР (рабочие). Начато 22 июня 1964 г. Окончено 26 июня 1964 г. — л. 116

[16] То же л. 119–122.

[17] Письмо Т. Д. Лысенко Главному ученому секретарю Президиума АН СССР Н. М. Сисакяну // ААН, ф. 1521, оп. 1, ед. хр. 147, л. 1–2.

[18] ГАРФ. ф. 5446, оп. 23. д. 1660. л. 114–121, 132, также см. Рокитянский Я. Г. Три архивных документа // Вестник РАН — 2003 — т. 73, № 12. — с. 1124–1128.

[19] ГАРФ. ф. 5446, оп. 23. д. 1660. л. 133–135, также см. Рокитянский Я. Г. Три архивных документа // Вестник РАН — 2003 — т. 73, № 12. — с. 1124–1128.

[20] «Дело академика Вавилова»: http://www.ihst.ru/projects/sohist/document/vavilov/vavilov.htm