«Черное» пятно «красной биологии»?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И никто так и не проверил, является ли «признание» Хвата самооговором старого человека под давлением «демократических» апологетов теории «злодеяний» НКВД против научных работников — просто, чтобы дали спокойно жить ему и его близким. Не проверяли, был ли Шунденко сотрудником НКВД (уж никак не МГБ) в конце 30-х или его призвали позже, уже в 1941. Самое интересное, что был. И сыграл в деле Вавилова крайне мерзкую роль. Вот только кандидатскую диссертацию комсомольскому активисту Шунденко писал не кто иной, как небезызвестный М. И. Хаджинов. Между прочим, ученик Вавилова, о чем в своем антилысенковском произведении упоминает В. Н. Сойфер[21]. И продвигали эту бездарь вовсе не сторонники Лысенко. Но не учли, что благодарности от такого типа ждать не приходиться. Позже Шунденко с поста замдиректора института снимет именно Лысенко, параллельно подняв вопрос о том, как такая личность вообще диссертацию защитила. В результате Шунденко под давлением Лысенко уйдёт из науки и пристроится в НКВД. А позже, в годы Великой Отечественной Л. П. Берия выкинет его в хозаппарат — за бездарность.

Складывается впечатление, что арест Вавилова был неожиданностью для всех, в том числе и для Лысенко, который, в ответ на запрос НКВД по поводу вредительской деятельности Вавилова, дал недвусмысленный ответ, что он не знает случаев такой деятельности и может только описать важность работ Вавилова, в том числе по созданию мировой коллекции семян в ВИРе. Между прочим, сама постановка вопроса говорит о причине ареста Вавилова — нецелевое использование бюджетных средств, что в то время иначе как вредительство и не расценивалось. Особенно неожиданным был арест, учитывая пассивную позицию самого Вавилова во время «научных дискуссий».

Кстати, программа Совнаркома на 1938 год вообще не предусматривала финансирование работ Лысенко и, фактически, должна была уничтожить все его наработки.

В конечном итоге, в результате солидной кампании по шельмованию и дискредитации в среде биологов выработалась своеобразная фобия — все знают, что Лысенко — «шарлатан», «недоучка», «бездарь», «интриган», «аферист» и так далее — можно приводить еще много нелестных эпитетов. И эта лысенкофобия и по сей день мешает объективному научному анализу работ Трофима Денисовича, как и объективной его оценки как личности и общественного деятеля.

Вообще, такое впечатление, что большинство критиков работы Лысенко просто не читают. В ход идут цитаты из работ Ж. А. Медведева, В. П. Эфроимсона, В. Н. Сойфера и мемуаров генетиков — благо, их более чем достаточно — «лысенковцы» воспоминаний оставили очень мало и еще меньше объективных оценок вроде интервью бывшего наркома и министра сельского хозяйства И. А. Бенедиктова[22]. Еще реже цитируют научные статьи критиков Лысенко. А сами работы Лысенко, то есть первоисточник читать — все равно, что ортодоксальному христианину изучать «еретические письма».

В качестве примера можно привести работу В. Струнникова и А. Шамина[23]. Авторы, которые сами себя отрекомендовали как председатель и заместитель председателя специальной комиссии для анализа последствий монополизации биологической науки Т. Д. Лысенко и его сторонниками от АН СССР, АМН СССР и ВАСХНИЛ, добросовестно перечислили все мифы, порожденные лысенкофобией. Но при этом не удосужились привести ни одной ссылки на документ. А на работы самого Лысенко приведена единственная (да и то некорректная: «…в первом номере журнала «Яровизация» в 1935 г…») ссылка. И это преподносится читателям как научный анализ. Также можно привести и учебник по генетике член-корреспондента РАН И. Ф. Жимулева[24], где на страницах 18–21 главы 1 раздела 1.3 «Краткий очерк истории генетики России» описывается научная деятельность академика Т. Д. Лысенко. Опять — ни одной ссылки на работы Лысенко и перечисление все тех же набивших оскомину мифов, вызванных лысенкофобией.

^{Выступление академика Лысенко на сессии ВАСХНИЛ. Фото: Дмитрий Бальтерманц}

Да и читали ли критиков? В частности, тот же В. П. Эфроимсон предлагает (при чем дважды) вполне адекватный план оценки практического значения работы Лысенко[25]. Поясним — в архивах научных учреждений системы ВАСХНИЛ и АН СССР сохранились научные отчеты, проводимые под руководством Лысенко и его учеников, в которых подробнейшим образом описываются результаты экспериментов и полевых опытов. В научных журналах достаточно публикаций для объективного анализа, сохранилась обширнейшая документация в архивах РАН и ВАСХНИЛ, существует достаточное количество статистических отчетов для сравнительной оценки. Но что-то пока «научная общественность» не спешит предоставлять результаты работы подобного рода. Куда проще тиражировать мифы и ссылаться на мемуары и «личные сообщения».

Кстати, работы этих критиков также требуют отдельного анализа. В той же книге Ж. А. Медведева[26] ссылки на научные работы (даже оппонентов Лысенко) можно пересчитать по пальцам. Например, первая глава, в которой рассматривается период конца 20-х — начала 30-х годов прошлого века (с 16–31). Представлено 17 ссылок, которые можно однозначно интерпретировать (то есть, указан автор и достаточно точно источник). Из них, ссылок на Лысенко — две (!), из которых одна — на статью в газете «Правда». Далее, из общего числа ссылок — девять (53 %) — ссылки на газеты и научно-популярные журналы. Во второй главе (период 1935 — 37 гг., с. 32–75) — приводится семь ссылок, из которых пять (!) — работы в одном и том же сборнике[27]. На Лысенко ссылка одна (из этого же сборника). По третьей главе (период 1937 — 41 гг., с. 76 — 121) — приводится 18 ссылок, из которых на Лысенко только одна (!), да и та из газеты «Правда», а из общего числа ссылок — восемь — на ведомственные газеты (Социалистическое земледелие, например). Поясним, данная работа посвящена, прежде всего, научной критике работ Лысенко и в среде историков науки от биологии считается солидным исследованием научной деятельности Трофима Денисовича, на которое неоднократно ссылаются в научных публикациях, не говоря уже о популярных изданиях.

^{Н. И. Вавилов в гостях у И. В. Мичурина, 1932 г.}

Может, автор принципиально не желает ссылаться на «отрицательный персонаж»? Для проверки была просмотрена пятая глава, посвященная дискуссии В. Р. Вильямса — Д. Н. Прянишникова (с. 134–152). Результат — пятнадцать ссылок, из которых одна на Лысенко (работа посвящена трудам Вильямса) и четыре — на самого Вильямса. Из последних четырех — ни одной (!) из научного журнала, сборника или монографии, одна — из «Правды», а в целом из пятнадцати — тринадцать (!) — ссылки на центральные или ведомственные издания.

Большинство же пассажей Медведева просто вызывает откровенную улыбку — особенно рассуждения по поводу удобрений, травопольной системы, агротехники и агроприемов, агрохимии, почвоведения и лесомелиорации.

Читая же книги В. Н. Сойфера[28][29] на каждой второй странице возникает желание пойти — и тщательно вымыть руки — от сплетен, откровенных передергиваний, натяжек, подтасовок и ссылок на «личные сообщения». В качестве примера приведем критику Сойфером предложенного Лысенко способа создания лесных полос гнездовым посевом. В первом издании книги[30], как и в последующем 2001 г., излагая взгляды Лысенко на внутривидовую конкуренцию и теоретическое обоснование гнездовых посевов, не приводится ни одной ссылки на работы Лысенко. Прочие же ссылки на две работы Лысенко приведены со значительными искажениями и фальсификациями, что легко проверяется сопоставлением источников. Даже единственная научная статья с критикой метода гнездового посева и единственное совещание по этому вопросу, не рекомендовавшее методику Лысенко как основную, цитируются и анализируются некорректно и с искажениями. В издании же 2004 г. от всей критики остались только две странички (с. 788–790) со ссылкой на упоминаемое выше совещание, так же с передергиваниями и натяжками, не говоря об использовании некорректных источников.

В общем, рассуждения физиолога и медика Медведева, молекулярного биолога Сойфера и генетика Эфроимсона о Лысенко и генетике еще принять, отчасти, можно. Но их же высказывания по поводу тех вопросов, в которых они не разбираются, а пытаются оперировать ссылками на критиков Лысенко или своими собственными рассуждениями на основе «общебиологического образования», — вызывают исключительно улыбку сострадания. Не говоря о том, что научные взгляды многих тогдашних генетиков с удовольствием бы принял А. Гитлер. Проповедь евгеники была нормой. Вплоть до конкретных предложений по отбору лучшего человеческого материала и опытов по скрещиванию человека и обезьяны. Странно, и почему их после этого недолюбливала Советская власть?

Критики Лысенко сплошь и рядом обвиняют Трофима Денисовича, что он активно пропагандировал свои идеи в газетах. И что в этом плохого? А то, что, по мнению критиков, Лысенко пропагандировал экспериментально не подтвержденные данные. Почему они так решили, критики, естественно, не объясняют. В ход идут выдержки о провальности рекомендаций Лысенко … из газетных и журнальных статей, то есть в качестве аргументов против научной работы в области селекции и семеноводства выдвигаются ссылки на публикации средств массовой информации. Кроме этого (но в несколько раз меньше) используются критические статьи в общественно-политических и философских журналах (и это, повторим, критика работ в области агрономии, селекции и семеноводства!). Еще на порядок меньше статей в академических изданиях (чтобы пересчитать их — иногда и пальцев рук бывает достаточно). Однако подавляющее большинство этих статей написано неспециалистами в области генетики и селекции растений и агрономии. Более того, никто и никогда не проанализировал, а насколько точно методики Лысенко придерживались на местах, в колхозах и совхозах? Об этом сам Лысенко неоднократно писал, указывая на явные нарушения, но для критиков это — не аргумент, а «ловкий ход» со стороны Лысенко. И что, в ошибках и несоблюдении предложенной методики виноват автор, а не исполнитель? Вот такой вот «научный» анализ.

По поводу же пропаганды собственных идей и методов следует отметить один момент — психология жителей села очень консервативная и сегодня, а уж в 30 — 40-е годы — и подавно. Внедрение новых предложений на селе — это очень тяжелый вопрос, который наталкивается на явное и неявное противодействие на всех уровнях — от руководства, до рядовых исполнителей. Поэтому, чтобы внедрить что-то новое, необходимо не просто убедить руководителя и агронома — нужна действительно настоящая пропагандистская кампания, поддержанная очень серьезным авторитетом (на то время высшим авторитетом был авторитет компартии). И основана должна быть эта кампания — на реальных, а не мнимых выгодах, иначе все нововведения на селе буквально через год превратятся в фикцию, и нужно будет говорить о «головокружениях от успехов». Вот здесь и кроется колоссальнейшая поддержка Лысенко на местах — его предложения действительно приносили эффект, а пропагандистская кампания строилась на реальных достижениях и на доступности предложений рядовым колхозникам.

Кстати, небольшая иллюстрация по поводу корректности цитирования. Например, в учебнике Жимулева приводится следующий абзац: «…У Лысенко была и косвенная международная поддержка. Многие прогрессивные ученые, считая, что в России строится передовое общество, опасались, что открытая критика помешает строительству социализма. Меллер, Холдейн, Моно, Пренан, Браше, Тессье, Брайн делали все возможное, чтобы не допустить публичного развенчивания «мичуринской науки»…»[31]. Данный абзац — практически дословная цитата из работы А. Эленса[32], ссылка на которую приводится автором в списке литературы для данного подраздела. То есть, цитируется не научное исследование со ссылками на источники, а рецензия на мемуары. Таким образом, непонятно, откуда Эленс взял информацию о «косвенной международной поддержке» и поведении названных им ученых (опять «личные сообщения»?). Возникает вопрос о научности и компетентности подобного высказывания самого профессора Эленса и о научности и этичности данной ссылки, представленной автором учебника.

^{Т. Д. Лысенко (слева) и И. И. Презент}

Данная же рецензия — сама по себе сборник все тех же мифов лысенкофобии, только уже международного уровня. В первом же абзаце профессор Эленс упоминает и целиком поддерживает версию о «психически ненормальных ученых», описанных в рецензируемой книге, называя имена Т. Д. Лысенко, О.Б. Лепешинской, И. И. Презента, Г.М. Бошьяна. Такая характеристика сама по себе является недопустимой и крайне неэтичной, особенно с точки зрения католического священника Эленса, тем более в публикации в научном журнале. В следующем абзаце рецензии следует фраза о шарлатанах, «уровень образования которых не поднимался выше сельскохозяйственного или медицинского ПТУ». Очень интересно, откуда католический священник из университета г. Намюра (Бельгия) взял эту фразу. Опять возникает вопрос о научности и этичности подобных высказываний. Ну и, в конце концов, возникает вопрос о научности, компетентности и этичности профессора Эленса как рецензента, редколлегии научного журнала «Генетика», пропустившей подобную публикацию, и самого автора учебника, кстати, член-корреспондента РАН, которые не только не проверили подобные высказывания, но и продолжают их тиражировать. Еще одним приемом критиков Лысенко, который используется ими на протяжении всей дискуссии и продолжает использоваться, является то, что, не имея научных оснований критиковать Лысенко, или не разбираясь в сути его работ, оппоненты критикуют работы И. И. Презента и его учеников и выдают это за критику работ самого Лысенко. Очень «научно» и «этично» получается. И возникает вопрос, который критики «не замечают» — при чем тут работы Презента к работам Лысенко? «Идеологические интерпретации» работ Лысенко — исключительно «заслуга» Презента. Да и как Лысенко мог запретить Презенту эту его интерпретацию?

Следующим мифом на фоне лысенкофобии будет оценка его работ по яровизации. Тут нужно отметить особый «профессиональный», можно сказать, дилетантизм. Большинство критиков совершенно не представляют, во-первых, сути работ Лысенко — не видят критики разницу между физиологией растений и генетикой и селекцией растений, а также агрономией, во-вторых, сущность самого метода, который, по мнению большинства, является всего лишь «вымачиванием и охлаждением» семян.

Между тем, работы Лысенко по яровизации являлись фундаментальными теоретическими разработками — самой концепции яровизации, теории стадийного развития растений (научное направление — онтогенетика), подкрепленными экспериментальными данными. В том числе и предшественников, о чем Лысенко, кстати, упоминает в самом начале своего труда[33]. Сущность работы была в выяснении влияния температурных факторов на онтогенез (индивидуальное развитие) сельскохозяйственных культур и их формообразование с практическим выходом на селекцию новых сортов и повышения урожайности имеющихся, а также агротехнику выращивания перспективных сортов в климатических условиях, неблагоприятных для этих сортов. Данные работы стали основой для последующей разработки по теории стадийного развития растений. Непосредственно же метод яровизации был разработан как практическое следствие теоретических разработок, и ничего общего с «вымачиванием и охлаждением» не имеет.

Именно разработки Лысенко докладывал на Международном симпозиуме по проблемам генетики и селекции в США в 1933 году Н. И. Вавилов. Кстати, интересный момент: разработал концепцию Лысенко, а в США поехал докладывать Вавилов. Знакомая ситуация, когда руководитель ведомства докладывает за подчиненного его результаты. В том же 1933 году Вавилов представил работу Лысенко на соискание Сталинской премии, как крупнейшее достижение физиологии растений за последнее десятилетие[34].

Лысенко фактически разработал теорию температурного мутагенеза. Да, работы по влиянию температуры на рост, развитие и изменчивость организмов проводились и до него, но теорию разработал именно Лысенко. После снятия Лысенко в СССР этим направление фактически занимался только академик В. Н. Ремесло. Кстати, и сегодня исследования в области температурного мутагенеза является одной из ведущих тем института. Этим методом создан не один десяток сортов, в том числе знаменитая Мироновская 808. Но почему-то он гораздо менее известен, чем например такая «игрушка» генетиков как, например сомаклональная изменчивость, которая дала гораздо меньше.

Так что перед нами классический пример практически значимой теоретической работы, экономическое значение которой в те нелегкие времена невозможно переоценить. Это еще с учетом того, что, Лысенко лично контролировал семеноводство — и в 1936-56 годах советский семенной фонд считался эталоном для всего мира. После снятия Лысенко наступил развал; сегодня семеноводство находится в полном упадке.

Если рассматривать теорию стадийного развития растений, сформулированную Лысенко, то можно сделать вывод, что Трофим Денисович был основоположником теории морфогенеза — процесса роста и формирования клеток. Он включил в определение генетики понятия роста и развития и полагал, что эти понятия должны рассматриваться в контексте наследственности. Кстати, следует отметить, что в уже упоминаемом «Письме трехсот»[35] научное значение работ Лысенко по теории стадийного развития не отрицается.

^{Перелопачивание яровизируемой пшеницы. Иллюстрация к статье Лысенко «Основы яровизации»}

[21] В. Н. Сойфер. Власть и наука. История разгрома генетики в СССР. Вашингтон, 2001. Глава Х, раздел «Следственное дело Н. И. Вавилов в ОГПУ пухнет от доносов» // http://www.pereplet.ru/text/lisenko/ot3dokonca.html

[22] Бенедиктов И. А. О Сталине и Хрущеве // Молодая гвардия. 1989. № 4. С. 12–65.

[23] Струнников В., Шамин А. Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики // http://scepsis.ru/library/print/id_1794.html

[24] Жимулев И. Ф. Общая и молекулярная генетика. Курс лекций для студентов 3-го курса. Новосибирск, 1998// http://www.nsu.ru/education/biology/genetics/

[25] В. П. Эфроимсон. О Лысенко илысенковщине // Вопросы истории естествознания и техники (ВИЕТ) — 1989.— № 1. — с. 79–93, № 2. — с. 132–147, № 3. — с. 96–109, № 4. — с. 100–111.

[26] Медведев Ж. Взлет и падение Лысенко. М.: Книга, 1993 — 348 с.

[27] Спорные вопросы генетики и селекции. М.: ВАСХНИЛ, 1937.

[28] В. Н. Сойфер. Власть и наука. История разгрома генетики в СССР. Вашингтон, 2001. // http://www.pereplet.ru/text/lisenko/Chapter1final.html

[29] В. Н. Сойфер. Красная биология. Псевдонаука в СССР. М.: Флинта, 1998. — 263 с.

[30] Сойфер В. Н. Власть и наука. История разгрома генетики в СССР. М.: Лазурь, 1983. — с. 451–457, 489–490.

[31] Жимулев И. Ф. Общая и молекулярная генетика. Курс лекций для студентов 3-го курса. Новосибирск, 1998// http://www.nsu.ru/education/biology/genetics/

[32] Антуан Эленс. Рецензия на книгу В.Я. Александрова «Трудные годы советской биологии. Записки современника» (С.-Петербург, Наука, 1992 г. 264 с.) // Генетика, 1994. — т. 30, № 8. — С. 1130–1131.

[33] Т. Д. Лысенко. Теоретические основы яровизации» // Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. Изд. 6-е. М.: Сельхозгиз, 1952. — с. 7–8.

[34] Академия Наук СССР, Архив, Академик Вавилов. Из эпистолярного наследия: 1929–1940 гг. Изд. «Наука», М., 1987 — с. 188

[35] Жимулёв И. Ф., Дубинина Л. Г. Новое о «Письме трехсот» — массовом протесте советских ученых против лысенковщины в 1955 г. // Вестник ВОГиС, 2005, Том 9, № 1. — с. 16, с. 32