Сталин и Военно-Морской Флот в 1946-1953 годах: читать начало книги онлайн

Если адмирал В.А. Алафузов и Г.А. Степанов впоследствии были освобождены, то адмирал Л.М. Галлер умер в тюрьме. В середине 90-х годов к нам в редакцию журнала «Морской сборник», где я тогда служил, пришел весьма пожилой человек, который, по его словам, был свидетелем последних днях жизни и обстоятельствах смерти Л.М. Галлера в июле 1950 года в лазарете Казанской тюрьмы. Увы, обрушившиеся невзгоды, полностью сломили Л.М. Галлера, лишив его и здоровья, и рассудка...

Что касается Н.Г. Кузнецов, то он отделался достаточно легко - был понижен в воинском звании до контр-адмирала («на три сверху», как выразился адмирал Г.И. Левченко) и отправлен служить заместителем Главнокомандующего войсками дальнего Востока по морской части. Весьма сурово наказав подчиненных Н.Г. Кузнецова, самого его Сталин не просто пощадил, а практически по-отчески пожурил, т. к. должность, на которую был назначен разжалованный Н.Г. Кузнецов имела категорию полного адмирала. По словам самого Н.Г. Кузнецова, встретивший его случайно в Кремле Молотов, иносказательно произнес, что Кузнецову «придется на некоторое время съездить туда». Данная фраза говорит о том, что Сталин уже советовался с Молотовым относительно дальнейшей судьбы Кузнецова и тот знал даже, что сталинская опала не будет для него долгой.

Вслед за разжалованием Н.Г. Кузнецова и арестом его трех сподвижников, был арестован еще ряд адмиралов и офицеров (хотя причины арестов были самые разные), среди них контр-адмирал В.Ю. Рыбалтовский, капитан 1 ранга Б.С. Сластников и другие.

Почему Сталин поступил с адмиралами именно так, а не иначе? Почему главный виновник был им, по существу, прощен, а остальные получили на полную катушку? Человеком Сталин был, как известно, жестоким и прагматичным, а потому в его решении должен обязательно просматриваться рационализм. Конечно, мы не можем в точности сказать, что именно думал в данном случае Сталин. Однако определенную логику его рассуждений можно попробовать восстановить. Прежде всего, зададимся вопросом, для чего Сталин вообще затеял весь этот судебный процесс? Да, одновременно в СССР шли аналогичные суды чести во многих министерствах. Повестка практически всегда была одна и та же - несанкционированные контакты ответственных должностных лиц с иностранцами и преклонение перед Западом. В этой ситуации суды чести должны были продемонстрировать всей стране, что все несанкционированные контакты будут строжайше пресекаться, а лица, виновные в этом, строжайше наказываться, невзирая на былые заслуги. При этом, большая часть судов чести все же заканчивалась обычно для обвиняемых снятием с должностей, т. е. именно так, как все закончилось для Н.Г. Кузнецова.

Главная вина Кузнецова и его команды состояла в том, что, уверовав в своею значимость и безнаказанность, начиная с 1944 года. они решали межсоюзнические вопросы (имевшие ранг международных) без согласования с правительством страны. И это при том, что имели по этому поводу строгое приказание - действовать исключительно, с уведомления и разрешения В.М. Молотова, как куратора ВМФ от Совнаркома. Пока шла война Сталину было не до этого, но как только война закончилось, ему сразу посыпались доклады о сознательном превышении своих полномочий Кузнецовым и его окружением. Доклады наслоились на недовольство Сталина, эпатажным поведением Кузнецова, в связи с реформированием Наркомата ВМФ. Все вместе это, вначале привело Сталина к мысли о полной смене команды руководителей ВМФ, а потом и об их примерном наказании.

В обвинительном протоколе Кузнецов представлен по большей части, не как прямой виновник, а как некий простак, передоверявшийся своим коварным заместителям. Сталин явно разделил Кузнецова и остальных обвиняемых. Что касается Кузнецова, то ему был преподан почти евангельский урок о том, что непомерную гордыню следует смирить, а грехи замолить новым послушанием. Что касается осужденных адмиралов, то Сталин, возможно, считал именно их виновными в «неуправляемости» Кузнецова, и плохом влиянии на него. Отправляя Л.М. Галлера, В.А. Алафузова и Г.А. Степанова за решетку, он лишал Н.Г. Кузнецова его «старой гвардии». В будущем, после того, как Кузнецов отбудет свое послушание на Дальнем Востоке, он должен был, по мнению Сталина, опираться на более молодое «неиспорченное» окружение.

Поэтому, когда отдельные историки спорят, была ли переданная высотная торпеда секретной или нет, были ли секретными те или иные карты, они просто не понимают сути дела. Данные обвинения были лишь поводом, причина же гораздо глубже. Если бы не было данных фактов, непременно нашлись бы другие. Судом чести над четырьмя адмиралами Сталин решил преподать Кузнецову, да и всему остальному руководству Вооруженных Сил, наглядный урок публичной порки за непослушание, и преподал его.

После снятия с должности Н.Г. Кузнецова и разгрома всей его команды, сразу же упрочила свои позиции т. н. «антикузнецовская оппозиция», в состав которой входили «обиженные» Кузнецовым адмиралы Ф.С. Октябрьский, Абанькин, вице-адмирал Кулаков и ряд других.

Снятие с должности Кузнецова явилось несомненной их победой. Сразу же после «устранения» Кузнецова, серьезно упрочил свое положение и влияние Абанькин. В контексте развернувшегося выполнения большой кораблестроительной программы, его должность заместителя Главнокомандующего ВМС по вооружению, приобрела большой вес. Буквально сразу же после снятия с должности Кузнецова 1-м заместителем Главкома Военно-Морских Сил стал и адмирал Ф.С. Октябрьский.

Следует отметить, что назначенный Главкомом И. Юмашев к недругам Кузнецова не принадлежал, как и к близким его соратникам, а занимал нейтральную позицию. Сразу после назначение Октябрьского, тот развернул компанию уже против Юмашева. Новый Главком ВМС был человеком порядочным и грамотным, но имел серьезный недостаток, а поэтому был уязвим для доносчиков.

Из воспоминаний капитана 1 ранга И.А. Чверткина: «...На следующий день я сидел в приемной у Юмашева Ивана Степановича. Иван Степанович был пьян совершенно, но узнал меня. Это может показаться поразительным и неправдоподобным, чтобы Главком, адмирал флота, в служебное время, принимая посетителей и, должно быть, решения, был пьян в стельку до такой степени, что не узнавал людей и был не в состоянии связать слова. Но я-то знал его. Мне однажды пришлось в течение почти месяца быть неотлучно при нем, и все мои обязанности свелись к тому, чтобы вырывать у него рюмку из рук (рюмка - это слишком слабо сказано, стакан!). Между прочим, пьяный адмирал командовал морскими силами в течение многих лет. Не будем на него обижаться, хороший был советский человек - когда бывал трезвый. Жаль, что это с ним редко случалось.»

У Октябрьского отношения с Юмашевым не сложились давно. В свое время в результате многоходовой интриги р перебежал дорогу Юмашеву и занял должность командующего Черноморским флотом, спровадив черноморца Юмашева на Тихий океан. И хотя, данное назначение обернулся Юмашева даже к лучшему, после этого Юмашев относился к Октябрьскому соответственно. Это не устраивало Октябрьского, следствием чего, после его назначения заместителем Юмашева, начались интриги против Юмашева.

После разгрома «группы «Кузнецова» при власти остался только тяжелобольной адмирал флота И.С. Исаков. Но «оппозиционеры» взялись и за него.

Из доноса адмирала Ф.С. Октябрьского на адмирала флота И.С. Исакова 11 июня 1949 года: «Главнокомандующему ВМС адмиралу Юмашеву И.С. адмирал флота Исаков - певец доктрин немецкого ВМФ. Я не могу забыть того дня, когда он на заседании Главного Военного совета ВМС, будучи начальником ГШ ВМС перед войной так захлебывающе расхваливал немцев, чем «мобилизовал» нас, руководителей флотов, готовившихся к боям за нашу Родину с немецким зверьем. Исаков не

только всегда преклонялся перед иностранцами, он во время войны, будучи на Черноморском флоте всеми своими действиями демонстрировал неверие в наши силы, в наши возможности, в боевые силы нашего Черноморского флота. Это особенно было ярко выражено перед Керченско-Феодосийской операцией в 1941 году, когда он заявил, что Черноморский флот не способен на такую операцию, а вице-адмирал Ставицкий всячески помогал ему в этом. Я бы мог много рассказать из истории Великой Отечественной войны, как руководили нами (командующими флотами) бывшие руководители ВМС: Кузнецов, Исаков, Алафузов, Степанов и другие. Но думаю, что ЦК нашей партии знает о всем том «руководстве». 1-й заместитель Главнокомандующего ВМС адмирал Ф. Октябрьский».

В данном случае Ф.С. Октябрьский не только фактически обвиняет Исакова в предательстве и пораженческих настроениях. Он, как профессиональный кляузник, пытается заинтересовать Юмашева тем, что знает еще немало компромата на всю команду Кузнецова и с радостью напишет доносы и на них. При этом он фактически предупреждает Юмашева, что намерен обратиться со своими доносами в ЦК, если Юмашев не проявит интереса к его информации.

Заметим, что к этому времени группа Кузнецова была уже полностью разгромлена. Сам разжалованный Кузнецов служил на Дальне Востоке, а остальные сидели в тюрьме. Что касается тяжелобольного И.С. Исакова то занимаема им должность, была в феврале 1947 года создана специально для него Сталиным, и значилась, как «Заместитель Главнокомандующего ВМС по изучению и использованию опыта войны», и уже поэтому никаких реальных командных функций не предполагала. Возникает логичный вопрос, зачем же Октябрьскому надо было интриговать против уже снятых с должностей и осужденных адмиралов? Причина могла быть только одна - доноситель жаждал их физического уничтожения.

К чести адмирала Юмашева, он проявил в данном случае порядочность и на поводу у интригана не пошел. Более того, судя по всему, Юмашев предпринял некоторые меры, чтобы несколько унять прыть Октябрьского.

Следует отметить, что донос Ф.С. Октябрьского был не единственным актом мести пролезших во власть «оппозиционеров». При этом свой главный удар они сосредоточили на последнем представителе «кузнецовской гвардии» адмирале флота Исакове. В данной ситуации И.С. Исакову пришлось весьма непросто.

Из письма адмирала флота И.С. Исакова Заместителю председателя Совета Министров СССР Маршалу Советского Союза тов. Булганину Н.А. 27 мая 1949 года: «Возвратившись в Москву после лечения и приступив к работе, я узнал, что против меня ведется организованная компания, возглавляемая редактором журнала «Морской сборник» генерал-майором Найда (креатура адмиралов Ф.С. Октябрьского и Абанькина - В.Ш.) и подчиненными ему офицерами. Оказалось, что в течение нескольких месяцев систематически выступая на собраниях и совещаниях, включая широкую аудиторию института Академии Наук - Найда и его группа (офицеры «Морского сборника») называют меня космополитом. Ни разу, до сего дня, со мной никто не говорил и не указывал на мои ошибки. Все разговоры и охаивание моей деятельности ведется втихую, когда я отсутствую. В то же время замполит Главкома Кулаков и начальник Политического управления ВМС т. Муравьев о выступлениях Найды знают и не предпринимают никакого воздействия. Заместитель Главнокомандующего ВМС адмирал флота И.С. Исаков».

То, что Исаков обращается с письмом ни к своему министру Юмашеву, а к руководившему Министерством Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганину, говорит о том, что в собственном Главкомате помощи ему ждать было уже не от кого. После письма Булганину, у Исакова оставалась только одна надежда - Сталин. Так как Сталину он подобного письма не писал, можно предположить, что на этот раз адмиралов-интриганов уже приструнил Булганин. Впрочем, уже в мае 1950 года И.С. Исаков, без лишнего шума, будет отправлен в отставку.

Разумеется, что приведенные нами факты - это лишь верхушка айсберга тех доносов обвинений и интриг, которые обрушили на заслуженных адмиралов их коллеги. И поэтому, когда мы говорим о репрессированных адмиралов, обвиняя в этом НКВД, Берию, Абакумова и Сталина, мы должны понимать, что доносы на осужденных и погибших в застенках писал не Абакумов и Сталин. Писали их коллеги - офицеры и адмиралы.

Кто хотя бы раз работал с делами репрессированных, подтвердит мои слова, что даже сегодня, получив для изучения любое из дел, ряд страниц обязательно закрыт для просмотра специальными конвертами. Запрещенные для ознакомления страницы - это доносы коллег обвиняемого. И сегодня никто не имеет право узнать кто именно и что именно писал на того или иного репрессированного. Такое решение было принято, чтобы не провоцировать ответную реакцию родственником и потомков репрессированных. Насколько это правильно, вопрос спорный, т. к., на мой взгляд, страна должна знать имена «героев».

Уверен, что, если извлечь соответствующие пакеты из дел репрессированных адмиралов, мы узнаем много нового о многих их коллегах. Однако, скорее всего, это произойдет еще очень нескоро, если вообще когда-то не произойдет.

Чтобы не возвращаться больше к личности Ф.С. Октябрьского, закончим разговор о нем. В январе 1951 года Юмашев все же смог спровадить своего неугомонного заместителя уволен в отставку «по болезни». Истиной причиной безвременного увольнения стало несоответствие октябрьского занимаемой должности. Поэтому «сталинский флотоводец» был отправлен на заслуженный отдых. Однако, едва должность Министра занял, вернувшийся после опалы, Н.Г. Кузнецов, как Октябрьский (как ни в чем не бывало!) обратился к нему с жалобой на Юмашева, прося вернуться на флот. В данном случае Н.Г. Кузнецов проявил несомненное благородство. Не став унижать себя сведением старых счетов, он вернул Октябрьского на службу, определив его начальником Управление научно-испытательных полигонов ВМФ, с пребыванием в Феодосии, чтобы как можно реже лично общаться.

Однако и там Ф.С. Октябрьский своих интриг не прекратил, считая, что достоин больше должности. Поэтому в ноябре 1953 года Кузнецов был вынужден повторно отправить его в отставку с той же формулировкой -«по состоянию здоровья». Но едва Кузнецов был вторично отстранен от власти, неутомимый Октябрьский, умело сыграв на неприязненных отношениях к Н.Г. Кузнецову Г.К. Жукова, обратился к маршалу с жалобой уже на опального Кузнецова, прося вернуться на службу. На этот раз Октябрьский был назначен начальником Черноморского высшего военно-морского училища имени П.С. Нахимова. А уже в . он сам организовал присвоение себе... звания Герой Советского Союза за оборону Севастополя, т. е. за то, за что был снят Сталиным с должности в 1943 году. Поразительно, но, развернув компанию за свое награждение, адмирал Ф.С. Октябрьский, в письмах о своих заслугах в обороне Севастополя, беззастенчиво ссылался на И.С. Исакова, как на своего. «сторонника и единомышленника». При этом ходатаями награждения выступили. курсанты его училища, которые на общем собрании, якобы, проголосовали за то, чтобы их начальник стал Героем. После этого на имя Н.С. Хрущева была направлена соответствующая бумага, где Ф.С. Октябрьский представил себя жертвой сталинизма. И Хрущев ходатайство курсантов удовлетворил. Одновременно Героем Советского Союза стал и еще один активный член «антикузнецовской оппозиции» - человек, с более чем сомнительной репутацией - вице-адмирал Кулаков.

Итак, в 1948 году Сталин полностью поменял все руководство ВМФ. Насколько новое руководство будет воплощать в жизнь решения Сталина лучше старого, не мог пока сказать никто, даже он сам.

Глава шестая

От Главкомата к Министерству ВМФ

Судебный процесс над Н.Г. Кузнецовым и тремя его ближайшими соратниками, не прошел бесследно для руководства ВМС. Тем более, что нового Главкома И.С. Юмашева уж никак нельзя было сравнить по грамотности и деловым качествам с предшественником. Кроме этого, если у Кузнецова имелась своя высоко профессиональная дружная «команда», то у Юмашева практически никого под рукой, кроме интриганов типа Октябрьского, Абанькина и Кулакова не было. Да он, судя по всему, не слишком стремился ее создать.

После суда чести Н.Г. Кузнецов был назначен заместителем Главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам и разжалован до контр-адмирала. Обычно историки пишут об этом повороте в судьбе Кузнецова, как о горькой чаше, которую ему пришлось испить. Но так ли это было на самом деле? В сравнении с должностью начальника военно-морских учебных заведений, которую Кузнецов занимал перед судом чести, его новая должность была явным повышением. Штатная категория начальника ВМУЗов - вице-адмиральская, штатная категория заместителя Главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам - полный адмирал. Таким образом, как это не парадоксально, после суда чести Кузнецов на самом деле существенно продвинулся вверх по карьерной лестнице. То, что его в воспитательных целях временно понизили до контр-адмирала, было явлением временным. В дальнейшем как Кузнецов быстро вернул «потерянные звезды». В январе 1951 года он -вице-адмирал, а затем и полный адмирал. Без ведома Сталина он данные звания получить, разумеется, не мог. Следовательно, Сталин посчитал, что воспитательная цель, в отношении Кузнецова, достигнута и снова начал продвигать его, как в званиях, так и в должностях. В феврале 1950 года Н.Г. Кузнецов становится командующим Тихоокеанским флотом. Должность по категории являлась такой же, как заместитель Главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам, но если заместитель Главкома имел в своем распоряжении только небольшую канцелярию и занимался в основном бумажными делами и всевозможными согласованиями, то должность командующего флотом, да еще на самом отдаленном океанском Дальневосточном театре подразумевала огромную самостоятельность. Судя по всему, Сталин снова давал Н.Г. Кузнецову проявить себя в конкретной работе. Фактически получалось, что Сталин, всего-навсего, провел временную рокировку фигурами: адмирал И.С. Юмашев был передвинут с Тихоокеанского флота в руководители ВМС СССР, а Н.Г. Кузнецов наоборот. Таким образом, ничего сверхтрагического лично для Кузнецова не произошло. На закланье были принесены только трое его коллег. Учитывая его первое предвоенное непродолжительное командование Тихоокеанским флотом, приобретение практики непосредственного командования океанским флотом, в начале 50-х годов, которой Кузнецову (по его собственному признанию) очень не хватало, пошла только на пользу. По большому счету, Сталин отправил Кузнецова подучиться реальной флотоводческой практике, которая, по его мнению, была очень нужна будущему руководителю океанского ВМФ СССР. Подтверждением именно такого решения Сталина служит тот факт, что Кузнецов пробыл командующим Тихоокеанским флотом всего полтора года, т. е. минимальный срок, чтобы войти в курс всех дел. Забегая вперед, скажем, что уже в июле 1951 года Н.Г. Кузнецов вновь займет высшую флотскую должность в стране - должность Военноморского министра.