– Надо прекращать это безобразие!
– Как смеешь ты, ничтожество, называть скромную трапезу благородных господ безобразием! Впрочем, ты прав. Это безобразие действительно надо прекращать. Придумай что-нибудь.
И герцогиня, оставив конюха в полнейшем недоумении, вернулась в пиршественный зал. Конюх, вопреки своему низкому происхождению, был не самым глупым человеком на свете. Некоторое время постояв в задумчивости и почесав лоб, он вдруг встрепенулся и подскочил на месте словно ударенный молнией. В следующий миг он подбежал к жаровне, где румянился на вертеле огромный кабан, и сел прямо в раскаленные угли.
Тем временем барон Какой-то-там (герцогиня не запомнила его имени), произносил очередной тост за победу справедливости в грядущем сражении. Но он так и не договорил. В зал вбежал вбежал конюх. Задница его дымилась, на штанах зияла огромная дыра.
– Кошмар! Кошмар! – кричал он – спасайтесь кто может! Преисподняя скоро поглотит всех нас!
– Несчастный! – проревел барон Какой-то-там (впрочем, может быть он был герцогом или князем) – как ты посмел перебивать меня! Если это какой-то пустяк, я тут же отрублю тебе голову!
– Герцог! – с трудом, словно задыхаясь вымолвил конюх – он с каждым днем становится все сильнее. Вчера я беседовал со странником, который обедал у нас на заднем дворе. Он рассказал мне, что ужасные вещи творятся в некогда славном городе Камбруз. Будто герцог с каждым днем становится все огромнее, и уже вырос выше деревьев. И теперь он ходит по городу и топчет дома, скотину и невинных людей. Я, конечно, не поверил россказням и решил сам убедиться. Под видом странника я проник в город и увидел все своими глазами. При мне герцог превратился в страшное чудовище, совсем как на фасаде нашей церкви. Неожиданно он изрыгнул изо рта пламя. Мне с трудом удалось унести ноги. Сами посмотрите, что стало с моей одеждой – и конюх для убедительности продемонстрировал публике свой обожженный зад.
– Господа – произнес барон Какой-то-там – страшные вести принес нам этот человек. Если мы немедленно не выступим в поход, весь мир может сгореть в геенне огненной! Завтра же, на рассвете мы выдвигаемся в путь. И пусть удача будет на нашей стороне.
Весь зал в едином порыве поднял кубки и криками выразил согласие с выступавшим, но в этот момент откуда-то издалека раздался протяжный и низкий звук боевого рожка.
– Ох, я узнаю этот рог – продолжил барон – так трубит оруженосец маркиза де-Барбароса. Это славный воин, вместе с которым мы прошли не одну битву! Герцогиня, надобно встретить достопочтенного маркиза как подобает. Давайте завтра же вечером устроим по случаю его приезда славный пир!
Герцогиня лишь слабо улыбнулась в ответ.
Глава 19
В зале суда было непривычно суетно. Служащие, присяжные и зрители шумно делились новостями, занимая отведенные им места. Адвокат и Жак стояли в сторонке.
– Ну и работку вы мне подкинули – делился адвокат – знаете, что бы сегодня не случилось, вечером пойду в кабак и напьюсь. Вы только посудите, какая титаническая работа была проделана за последние три месяца: во-первых, мне удалось договориться с владельцем ресторана, который разгромил наш подзащитный. Хозяин не хотел уступать, но деньги творят чудеса. А у вас их, к счастью, много. Во-вторых, удалось договориться почти со всеми американцами. Тут, чего уж там говорить, тоже помогли деньги. Но все эти заботы меркнут перед одним. Мне стоило огромных усилий уговорить герцога обращаться к судье – «Ваша честь».
– Да, вот тут я вас понимаю. Одно это стоит вашего гонорара. Но как вам это удалось?
– Постепенно. Сначала мы плавно перешли от «Смерда» к «Человеку». Потом подняли планку до «гражданина». Вы сами увидите, он даже почти не морщится, обращаясь к судье. Но есть и трудности: во-первых, во время драки досталось нескольким полицейским. А это серьезное преступление. Но самая главная проблема сидит там – адвокат указал на места, где располагались потерпевшие. На скамье гордо восседал крупный человек лет шестидесяти с перевязанной рукой и с физиономией, обклеенной пластырями.
– Это американец. Единственный, с кем мне не удалось договориться. Он – сенатор, очень богатый и влиятельный. Я предлагал ему целое состояние – он отказался.
– А картину, которую я вам давал, вы предлагали?
–Леонардо Да Винчи? Конечно предлагал. Тот сказал, что не знает никакого Леонардо, и что он сам лучше нарисует. В общем, этот болван настроен идти до конца.
– Видимо, он серьезно пострадал?
– Нет, пустяки. Повязка и пластыри – для того, чтобы разжалобить судью. Старый метод.
– Ну и какой ваш прогноз?
– Думаю, года три, если повезет. Но это уже будет большая удача. Если бы вы пустили дело на самотек, ему грозило бы лет десять.
Жак ничего не ответил. Он только вздохнул. Как там поживает их маленький Камбруз? Не этот город с автомобилями и спешащими по своим делам клерками, а тот, родной с крепостной стеной, узкими улочками и шумным рынком.
– А что с Мерлином?
– Увы, тут я бессилен. Пока он проходит как обвиняемый. С него должны взять показания. Но для этого он должен указать свое имя. А он не хочет этого делать. Поэтому допросить его не могут. И выпустить его тоже не могут. Так что сидеть ему там до скончания веков.
– Но вы можете хотя бы поговорить с ним.
– С Мерлином? Я говорил с ним миллион раз. Каждый раз он встречал меня так, словно видит впервые. По мне, так он сильно болен, и ему прямая дорога в психиатрическую больницу. Но начальник тюрьмы и слышать ничего не хочет. Говорит, «ты только посмотри на него, он так и светится здоровьем». В общем, пока ничего не получилось. Самое интересное, что он не участвовал в драке, и как только он назовет свое имя, и ответит на несколько вопросов, его тут же отпустят.
Между тем, секретарь суда прозвонил в колокольчик и заседание началось.
– Итак, – начал судья – объявляется открытым заседание по делу месье Форша. Подсудимый обвиняется по следующим статьям: побои, причинение материального ущерба, сопротивление представителям власти. И еще в небывалой наглости и спеси. Извините, это попросил добавить начальник арестного дома. Правда, большая часть претензий была улажена, но, как вы понимаете, мы не можем просто так оставить это дело. К тому же, у нас есть пострадавший. Кстати, ему и слово.