Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

Теоретик. Прежде всего нужно отдавать себе отчет в том, что взгляд обывателя не имеет никакого отношения к реальности. В частности, повторю еще раз, вопреки этому взгляду властные группировки никому ничего не должны, что хорошо видно на примере России 1990-х. Да и сейчас в Западной Европе и в США начинается нечто подобное, причем у них все будет куда хуже, поскольку позиция, с которой они начинают падение (с точки зрения уровня жизни), куда выше, чем была тогда у нас, а нижняя граница опустится сильнее, поскольку их консервативные ценности более размыты.

Читатель. Как же тогда жить рядовому обывателю? И почему у нас тогда не рабовладельческий строй, он же куда удобнее для любой банды?

Практик. Ответ очень простой и чуть выше он уже приведен. Фокус в том, что властные группировки находятся в состоянии постоянной конкуренции! Как внутри любого государства, так и с аналогичными группировками вне его. И если не соблюдать некие «нормы общежития» внутри той территории, которую контролирует группировка (группировки), то можно очень быстро конкуренцию проиграть, выпав из Власти навсегда. И это уже для «людей Власти» тотальная катастрофа.

Теоретик. Если речь идет о государстве, то нужна экономика, развитие научно-технического прогресса (хотя бы создание нового оружия), нужен патриотизм населения (какой патриотизм у рабов?), соответственно, нужно образование и некий уровень жизни. То есть все властные группировки, ориентированные на собственное государство (а как мы знаем на примере троцкистов и/или либералов, вовсе не все в нашей стране, скажем, желают ей процветания), просто обязаны что-то делать для народа. В своих же интересах. И мы снова возвращаемся к одному из вопросов первой книги: а мнение народа-то им важно? Или проще тупо всем объяснять, кто что будет делать?

А тут вступает в силу другая конкуренция, внутренняя. Поддержка народа — сильнейший фактор для любой властной группировки. Если тебя не поддерживают, а твоего конкурента — да, то у тебя практически нет никаких шансов на победу. Типичный пример — история с «Семейной» властной группировкой, которая пошла на некоторые ограничения своей самовластности (призвав Путина), поскольку поняла, что может потерять вообще все.

Сформулируем это как отдельный тезис: властные группировки заинтересованы в поддержке (части) общества, но принимают эту поддержку только на своих условиях. Любое мнение общества, выросшее внутри него, рассматривается как деятельность конкурентных групп и в лучшем случае игнорируется. А в худшем — тех, кто его высказывает, ждут серьезные проблемы. Если, конечно, эти лица в реальности не представляют другие властные группировки, которые могут их защитить.

Практик. Но, обращаю внимание, привлекать отдельные группы населения под свои знамена можно и нужно!

Теоретик. Соответственно, властные группировки создают у себя службы политтехнологов, которые формируют соответствующие модели и предлагают их обществу. Чем умнее и ловчее политтехнологи, тем выше поддержка. И уж коли такая модель публично предъявлена, вся властная группировка должна ей соответствовать, иначе будут неприятности — конкуренты неминуемо эту ситуацию вскроют. К слову, претензии к Навальному не в том, что он что-то там вскрывает, а в том, что он представляет внешнюю властную группировку. И бьют его именно за это.

И теперь уже можно сформулировать, как в реальности устроена система отношений Власти и общества. Разумеется, никакого делегирования быть не может в принципе, общество не имеет права вмешиваться в деятельность властных группировок. Но оно может выступать на стороне одних или других. И, как следствие, властные группировки (для повышения своей конкурентной позиции по отношению к другим группировкам) предлагают обществу некие модели, которые члены общества могут принять или не принять. И если большая часть общества ни одну из предлагаемых действующими властными группировками моделей не принимает — в стране начинается серьезный кризис.

Еще раз: общество может только выбрать из тех моделей, которые ему предлагают. Это как в США: либо Республиканская партия, либо Демократическая. Альтернативы нет. Или как у нас: или «Единая Россия», или тайная оппозиция. К слову, проблемы в Западной Европе как раз оттого, что там есть только одна модель и две партии, которые ее олицетворяют, одна — чуть более левая, другая — чуть более правая. А поскольку начинается мощнейший экономический кризис, который в рамках этой модели купировать не получается, он вызывает жестокий социально-политический коллапс. А альтернативных и неконтролируемых США властных группировок в Западной Европе практически нет, они или очень слабы, или сильно маргинализированы.

Практик. И еще несколько слов о нас. Партии в России фиктивные, они никакие действующие властные группировки не представляют. Властные группировки у нас в правительстве и в регионах (частично они есть в региональных парламентах). Беда в том, что сегодня обществу нужно предъявлять новую модель (условно — лево-консервативную), но действующие властные группировки своих политических групп не имеют. В каком-то смысле это результат 1990-х, после которых Администрация президента жестко контролировала политическое поле и олигархов в политику не пускала. Но в результате мы уткнулись в тупик.

«Замороженная» политическая система не в состоянии выдать гражданам устраивающие их модели (поскольку любое отклонение от либерального status quo чиновники, выросшие в парадигме 1990-х, рассматривают как криминал), а те, кто мог бы что-то сделать, даже представляя крайне влиятельные властные группировки, не в состоянии изменить ситуацию (они просто не могут объяснить, кого представляют). На фоне этого идейного вакуума отлично себя чувствуют представители внешних властных группировок (которые в силу своей либеральности отлично находят общий язык с конкретными чиновниками, тем более что у многих из них имущество и капиталы за рубежом).

Иными словами, если мы не хотим взрыва, нам нужно, чтобы реальные властные группировки (которые, например, будут ответственны за антилиберальные чистки госаппарата) получили бы возможность публично предъявлять свои политические модели. Другими словами, нам нужны патриотические партии, патриотические в том смысле, что они должны быть частью патриотических властных группировок. Поскольку патриотические слова от лидеров ЕР никому из действующих властных группировок не интересны.

В общем, нам категорически нужно достаточно быстро сформировать систему общественно-политического обеспечения наших национальных властных группировок. Поскольку без них невозможно ни публично сформулировать идеологию страны, ни донести ее до широких масс.

Теоретик. Нашей стране повезло, у нас есть национальная элита. Да, ей можно предъявить много претензий (главная из которых — толерантность к компрадорам), но она уже есть. А вот, скажем, на Украине или в Грузии она не сложилась. И это всегда трагедия для страны, которая может закончиться ее разрушением. Но мы тут помочь не можем, свои мозги в чужие головы не вставишь.

В заключение этой главы я повторю ее главный тезис: как только человек начинает говорить о том, что люди во Власти хотят только денег и, получив хоть какую-то возможность, начинают откровенно воровать и больше ни о чем не думают, — можно сделать вывод, что он гарантированно «человеком Власти» не является и ничего в ней не понимает. Соответственно, слушать их рассуждения о Власти не имеет никакого смысла, ведь это все равно, что слушать лекции о вождении автомобиля от тех, кто никогда не сидел за рулем, или слушать о сложностях семейной жизни от закоренелой девственницы.

И на этом мы переходим к следующей главе, которая предваряет два новых кейса и описывает развитие властных группировок в США после правления Рузвельта.

ГЛАВА 6

АМЕРИКА ПОСЛЕ РУЗВЕЛЬТА

Теоретик. Летом 1968 года[231] социально-политическая ситуация в США была близка к той, которую верные марксисты-ленинцы называют «революционной».

Верхи (в лице правящей Демократической партии) расписались в полном нежелании управлять страной — не только по-старому, но и в принципе. 31 марта 1968 года действующий президент Линдон Джонсон отказался идти на следующий срок (причины — война во Вьетнаме и Маккарти[232]). Наиболее популярный кандидат от демократов Роберт Кеннеди был убит 5 июня — точно так же, как и его брат-президент, неким преступником-одиночкой[233]. Популярный на Юге (который в те годы был вотчиной Ку-клукс-клана) губернатор Алабамы Джордж Уоллес разошелся с демократами по вопросам расовой политики[234] и выдвинул свою кандидатуру от свежесозданной Независимой партии[235]. В результате основным кандидатом от Демократической партии стал лишенный всяческой харизмы, но удобный для всех Хьюберт Хамфри, занимавший при Джонсоне должность вице-президента.

Причины подобного разброда заключались в многочисленных проблемах, атаковавших американский истеблишмент буквально со всех сторон. Развязанная в рамках борьбы с «коммунистической угрозой» война во Вьетнаме с каждым годом становилась все безнадежнее и делала правительство все менее популярным. Джонсон обещал простым американцам «великое общество», где благосостояние и безопасность будут гарантированы каждому, а вместо этого все больше скатывался к политике «пушек вместо масла». Массовые протесты — главным образом студентов (против войны) и темнокожих (за равные права) — сотрясали все большее число американских городов; попытки силового подавления[236] только ухудшали ситуацию.

Убийство 4 апреля 1968 года одного из лидеров «черного движения» Мартина Лютера Кинга привело к бунтам в 110 городах; Конгрессу пришлось ускорить принятие Закона о гражданских правах, формально уравнявшего американцев с разным цветом кожи (подписан и апреля 1968 года). Однако продолжавшаяся война оставалась «красной тряпкой» для всех бунтарей, и национальный съезд Демократической партии[237] в августе 1968-го стал ареной грандиозных столкновений протестующих с полицией (свыше 10 тысяч участников с каждой стороны). Демократическая партия в лице президента Джонсона лишалась поддержки своего основного электората — прогрессивно настроенных американцев.

В довершение всех бед национальная экономика, еще недавно казавшаяся незыблемой, продемонстрировала первые признаки надвигающегося кризиса[238] — финансировавшиеся с помощью кредитной эмиссии военные расходы начали потихоньку раскручивать спираль инфляции. После 10 лет стабильных цен, когда инфляция не превышала 1–2 %, в 1967 и 1968 годах она составила уже 3,5 и 3,6 % соответственно.

Читатель. Ну так в чем проблема? Просто закончили бы воевать во Вьетнаме — и жили бы себе припеваючи!

Теоретик. Кто говорит «просто закончить воевать», никогда не пробовал просто закончить воевать[239]. Вьетнамская война была развязана США на основе консенсуса всей национальной элиты, сплотившейся вокруг идеи противостояния «коммунистической угрозе», то есть вокруг защиты господствующего положения США на мировой арене. Одностороннее (без каких-либо уступок противостоящей стороне) прекращение войны означало крах всей внешней политики США — мало кто захотел бы выбрать «капиталистический путь развития» после такого афронта. Правящая элита США 1960-х твердо стояла на позициях своего недавнего лидера Франклина Рузвельта и мыслила себя в качестве рыцарей, защищающих цивилизацию от варварства. Вот как комментировал свои действия тогдашний президент США Линдон Джонсон:[240]

Новый президент США, кем бы он ни был, мог закончить войну только победой; но в 1968 году в возможность такой победы не верили даже самые прожженные «ястребы». Неудивительно, что в президентскую гонку демократические кандидаты вступали скорее по «долгу службы», чем для реализации амбициозных планов[241].

Однако не прошло и пяти лет, как невозможное стало реальностью. 27 января 1973 года было подписано Парижское мирное соглашение, и американские войска покинули Вьетнам на почетных условиях. К этому моменту США установили взаимовыгодные отношения с Китаем[242] и, разыграв «китайскую карту», договорились с СССР об относительно мирном существовании[243]. Уход из Вьетнама стал в глазах американцев не капитуляцией, а торжеством новой (мирной) внешней политики — так называемой разрядки. Противостояние с мировым коммунизмом было перенесено в экономическую сферу, США сохранили статус «державы № 1», протесты внутри США сошли на нет. Не правда ли, демократы даже и мечтать не могли о том, что сделал за эти годы избранный в 1968-м президент-республиканец?

В награду за это невероятное по всем меркам достижение президент США Ричард Никсон был обвинен в многочисленных преступлениях, подвергнут судебному преследованию и уже в августе 1974 года вынужденно подал в отставку. За всю историю США это был единственный случай, когда действующего президента удалось сместить с должности силами Конгресса и Сената[244]. Что же такого натворил Ричард Никсон, что против него в буквальном смысле ополчилась вся американская правящая элита?!

Читатель. Может быть, ему просто не повезло? Попался с поличным, нарушая закон?!

Теоретик. Попался с поличным — на лжи под присягой — другой президент, небезызвестный Билл Клинтон. Но правящая элита оказалась к нему куда благосклоннее — 55 голосами Сената против 45 он был признан невиновным; впрочем, даже если бы счет был обратным — 45 против 55 — Клинтон остался бы президентом, поскольку для завершения импичмента требуется квалифицированное большинство в 2/3 голосов.

[231] Который (как мы уже отмечали в «Лестнице в небо») вообще был урожайным на всякого рода проблемы и беспорядки, достаточно вспомнить Чехословакию и Францию.

[232] На первых демократических праймериз в Нью-Гемпшире 12 марта Джонсон получил всего 49 % голосов, лишь ненамного опередив второго кандидата (у которого было 42 %) Юджина Маккарти (не путать с другим сенатором, республиканцем Джозефом Маккарти, создателем пресловутого «маккартизма»), что совершенно недостаточно для дальнейшей кампании. Результаты Нью-Гемпшира подтолкнули Роберта Кеннеди к решению выставить свою кандидатуру (16 марта), после чего он сразу же стал лидером всех внутрипартийных опросов.

[233] Нежелание должным образом расследовать это странное убийство проявилось не только у противников Кеннеди — республиканцев, но и у его «друзей» из собственной партии.

[234] Уоллес был настоящим расистом и выступал за сохранение расовой сегрегации; подумать только, всего 50 лет назад такой человек был одним из лидеров Демократической партии!

[235] Уоллес набрал 13 % голосов, выиграл 5 южных штатов и фактически подарил победу Никсону, как некогда Теодор Рузвельт (со своей Прогрессивной партией) — Вильсону.

[236] Такие как расстрел в феврале 1968 года протестующих в Южно-Каролинском университете, когда были убиты трое активистов и еще 28 ранены.

[237] Обратите внимание: не консервативной Республиканской, а «народной» Демократической — потому что именно ее американцы отождествляли с войной и нарушением гражданских прав.

[238] В полной мере разразившегося только в 1970-е и едва не приведшего к краху мировой системы капитализма но об этом чуть позже.

[239] Вспомните, как в ноябре 2020 года премьеру Армении Пашиняну пришлось несколько дней прятаться от возмущенных «просто законченной войной» граждан.

[240] Как мы увидим позднее, Джонсон в те годы был не просто президентом США, а лидером большей части Демократической партии, являвшейся, в свою очередь, основной организацией всей правящей элиты. Его мнение в те годы значило куда больше, чем мнение вечных оппозиционеров Демпартии Кеннеди или ее либеральных популистов вроде Маккарти или Макговерна.

[241] История выдвижения кандидатов 1968 года поистине анекдотична: в 1967-м малоизвестный демократический деятель Аллард Ловенстейн запустил общественное движение «утопить Джонсона» и начал обращаться к лидерам партии с просьбой выдвинуть свою кандидатуру как альтернативу действующему президенту. Ему последовательно отказали Роберт Кеннеди и Джордж Макговерн, а вот Юджин Маккарти согласился; увидев успех Маккарти в Нью-Гемпшире, Роберт Кеннеди передумал и тоже вступил в гонку. Понятно, что ни у кого из перечисленных (в отличие от Франклина Рузвельта) не было долгосрочной идеи, зачем им надо идти в президенты, и они просто «работали политиками».

[242] В качестве «пряника» США преподнесли Китаю тайваньское место в ООН и обещания экономической помощи (которая сработала только в 1980-е, но зато как сработала!).

[243] Пусть не пакт о ненападении, но договоры об ограничении противоракетной обороны и стратегических вооружений.

[244] В остальных трех — Джонсона 1868 года, Клинтона 1999-го и Трампа 2020-го — импичменты провалились в Сенате.