Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

В 1914 году Колеман Дюпон тяжело заболел, и его пакет акций путем закулисных махинаций приобрел Пьер, что, разумеется, не понравилось Альфреду, лишившемуся контроля над бизнесом. С 1916 по 1918 год он пробовал оспорить в суде права Пьера, но потерпел неудачу и вышел из состава директоров DuPont de Nemours. Таким образом, к началу 1930-х главными представителями семьи Дюпонов стал Пьер Дюпон (со своим бессменным партнером Джоном Раскобом). Как мы уже знаем, в середине 1920-х они стали главными спонсорами Демократической партии; теперь самое время сказать о том, зачем они это сделали:

В отличие от других представителей правящей элиты, Дюпоны рассматривали государственное вмешательство в экономику как нормальное и желательное подспорье к ведению бизнеса. С наступлением Великой депрессии Дюпоны столь же энергично включились в планирование новых[156] отношений между трудом и капиталом:

Хотя Ламмот Дюпон распределял прибыль несколько иначе, его братья[157] были солидарны с Альфредом в вопросе о необходимости какого-нибудь всеобъемлющего плана. Такой план был предложен в 1931[158] году на съезде Национальной ассоциации производителей электрооборудования президентом General Electric Джерардом Своупом[159]. Своуп предложил обязательную картелизацию всех крупных американских корпораций в федеральные торговые ассоциации; эти ассоциации должны были регулировать объемы производства и цены, удерживая первые на низком уровне, а вторые — на высоком. Соблюдение правил такого «честного бизнеса» должно обеспечиваться правительством, а централизованное планирование — осуществляться национальным экономическим советом, состоящим из руководителей корпораций и профсоюзных лидеров…

Для биографа Дюпонов связь между их взглядами и планом Своупа представлялась очевидной, однако нам переход от «братья хотели какого-нибудь плана» к «такой план появился» представляется слишком зыбким. Поэтому посмотрим на ситуацию 1931 года в более широком контексте:

Не остался в стороне и прямой ставленник Раскоба, лидер Демократической партии Эл Смит:

Как видите, «какие-нибудь» планы предлагались в то время в достаточном количестве. Однако массовую[161] поддержку получил вовсе не «мирно-промышленный комитет» политического тяжеловеса Мак-Аду, а план относительно малоизвестного Джерарда Своупа. Все, что мы уже знаем об устройстве Власти, говорит нам о том, что столь тепло может быть принят только заранее согласованный между ключевыми фигурами план, озвучивать который поручается пользующемуся безусловным доверием спикеру. Биография такого спикера обычно позволяет очертить круг оставшихся за кулисами сюзеренов; кем же был Джерард Своуп, которому выпала честь выступить спикером активной части американской элиты?

Родившийся в семье германских эмигрантов Исаака и Иды Своуп, Джерард Своуп представлял собой классического «self-made man». В возрасте 21 года он работал в магазине General Electric подсобным рабочим за доллар в день[162]. После окончания Массачусетского технологического университета Своуп снова устроился в General Electric — уже квалифицированным инженером. Далее он постепенно продвигался по карьерной лестнице, пока в 1917 году не получил приглашение поработать в правительстве в должности менеджера по снабжению под руководством строителя Панамского канала Джорджа Геталса, входившего в Военно-промышленный комитет Баруха. Другим сотрудником Военно-промышленного комитета в это время был младший брат Джерарда, Герберт, позднее ставший пресс-секретарем и лучшим другом Баруха. По-видимому, участие в делах Военно-промышленного комитета в те годы было большим плюсом к карьере — после войны Своупа снова позвали в General Electric, на этот раз в качестве президента дочерней International General Electric; ну а в 1922 году он стал президентом головной компании.

Уровень связей обоих Своупов с Барухом можно понять, ознакомившись с составом участников званого обеда, который Барух устроил в честь прибывшего в Нью-Йорк Уинстона Черчилля[163]:

Малознакомых людей не приглашают за один стол с Черчиллем, Ламонтом, Митчеллом и Виггином; тем самым массовая поддержка «плана Своупа» получает дополнительное объяснение. Уточнение биографии другого активного сторонника «плана Своупа», президента Торговой палаты США Генри Ингрехэма Гарримана[166] обнаруживает, что его карьера управляющего различными электрогенерирующими компаниями началась с работы в Военно-промышленном комитете в должности регионального директора. Таким образом, можно считать весьма вероятным, что к раскрутке, а может быть, даже и к написанию «плана Своупа» приложили руки не только Дюпоны, но и все чаще появляющийся на наших страницах «одинокий волк с Уолл-стрит».

В итоге к концу 1931 года раскол в американской правящей элите оформился в виде 1) позитивной программы Своупа, то есть Баруха и Дюпонов; 2) отсутствия какой-либо программы у всех остальных. Неискушенному в теории Власти человеку может показаться, что с этого момента в элите началась какая-то борьба за Власть; на деле же борьба на этом закончилась. Группировка, сумевшая сформировать позитивную программу и привлечь к ней достаточное число сторонников, уже победила — потому что ее противники не имели никакой альтернативной платформы для объединения[167].

В отсутствие собственной программы Морганам, Рокфеллерам и Меллонам оставалось вынашивать планы по замене не оправдавшего доверия Гувера на какого-нибудь другого, более эффективного кандидата. Однако за считаные месяцы, остававшиеся в конце 1931 года до очередного предвыборного цикла, найти Гуверу подходящую замену оказалось невозможным. Отчаяние, охватившее Морганов, можно понять из следующего эпизода:

Ламонт с Каном надеялись буквально на чудо — что сама фамилия «Кулидж», связанная с процветанием 1923–1928 годов, не только привлечет избирателей, но и мистическим образом вернет былые хорошие времена. Разумеется, чудо не состоялось — измученный болезнями Кулидж категорически отказался выдвигать свою кандидатуру; но факт заключается в том, что у Ламонта и Кана не нашлось другого кандидата. На съезде Республиканской партии кандидатом в президенты 1126 голосами из 1150 был выдвинут все тот же Герберт Гувер.

Совсем иначе выглядела ситуация для противоположного лагеря, имевшего план. Баруху с Дюпонами нужно было всего лишь провести этот план в жизнь — неважно, чьими руками. Не мудрствуя лукаво, они начали сразу с действующего президента: в декабре 1931 года уже известный нам Генри Гарриман настойчиво предложил Гуверу внести план Своупа в Конгресс. Гувер, разумеется, отказался — не потому, конечно, что он был против усиления госрегулирования экономики, а потому, что имел на этот счет собственные планы. Ничего страшного: к услугам Баруха с Дюпонами была целая Демократическая партия, председателем которой был не кто иной, как Джон Раскоб.

К открытию 27 июня 1932 года в Чикаго съезда Демократической партии на выдвижение в президенты претендовали 12 кандидатов, но лишь трое из них имели серьезные шансы на успех. Уже упоминавшийся Эл Смит, бывший губернатор штата Нью-Йорк и кандидат от демократов на выборах 1928 года, был личным ставленником Раскоба. Спикер Палаты представителей (контроль над которой в 1930 году перешел к демократам) Джон Гарнер (по прозвищу Кактус Джек) был родом из Техаса и пользовался поддержкой южан, к числу которых относились старые знакомые Баруха Уильям Мак-Аду и полковник Хаус. Действующий губернатор штата Нью-Йорк Франклин Рузвельт долгое время был правой рукой Эла Смита, в первый раз став губернатором в качестве его преемника, и пересчитал с Джоном Раскобом не одну сотню тысяч долларов в предвыборных фондах. Кто бы ни победил в «честной» закулисной борьбе (о которой чуть позже), «линия партии» в виде плана Своупа и назначения на ключевые посты нужных людей осталась бы неизменной.

Ну а теперь, уважаемый Читатель, небольшой проверочный вопрос. Конечно, вы знаете, кого съезд выдвинул кандидатом в президенты, но почему именно Рузвельта? Чем его кандидатура оказалась предпочтительнее для спонсоров Демократической партии?

Читатель. Чувствую, вопрос с подвохом. То есть не потому, что он был суперпопулярным губернатором крупнейшего штата, и не потому, что выиграл праймериз? А значит, потому что не присягал напрямую ни Раскобу, ни Баруху?!

Теоретик. Совершенно верно! Даже внутри такой маленькой коалиции, как у Баруха с Дюпонами, действовало все то же священное правило: назначенный менеджер не должен быть вассалом какого-то одного сюзерена. Рузвельт, пошедший на выборы вопреки желанию своего бывшего босса Смита, продемонстрировал тем самым достаточную независимость, чтобы стать компромиссной фигурой между главными спонсорами партии. Однако заметим, что даже после выдвижения Рузвельта демократическим кандидатом окончательное решение о том, кто будет претворять в жизнь план Своупа, еще не было принято:

Подведем предварительный итог: Рузвельт был выбран на роль «спасителя нации» в значительной степени случайно. Окажись на месте Гувера более покладистый (в отношении плана Своупа) президент или найдись среди демократических кандидатов более слабая, но достаточно популярная фигура — история пошла бы совсем другим путем. Но как раз эта случайность в выборе ключевых фигур, определяющих целые эпохи в жизни страны, и показывает исключительную роль кризисов в вопросах Власти. В спокойные времена президентами становятся невыразительные менеджеры, решающие второстепенные вопросы (поскольку главные давно уже решены); а вот эпохи потрясений позволяют прорваться к Власти куда более интересным людям.

Читатель. Такое ощущение, что вы собираетесь на этом и закончить. Так нечестно — вы же обещали рассказать про «Новый курс» и про господина Рузвельта, а вовсе не про тех, кто ему этот курс выдал и привел к Власти! Неужели в истории самого Рузвельта нет ничего поучительного?!

Теоретик. Как раз напротив, самое поучительное еще впереди. Но чтобы отделить то, что сделал во Власти сам Рузвельт, от того, что на его месте сделал бы каждый, необходимо было понять настроения элиты, вручившей ему пост президента. Теперь мы более или менее понимаем, что в 1932 году получить почти диктаторскую власть мог практически любой кандидат (как получил ее Гувер в 1928-м). Но чтобы распорядиться этой властью так, как это сделал Рузвельт, нужно было быть совершенно особенным человеком.

Читатель. А разве он как-то по-особенному ею распорядился? По-моему, просто реализовал «Новый курс», пардон, план Своупа, ну а дальше была война…

Практик. Между прочим, от того момента, когда Рузвельт стал президентом (начало 1933 года) до вступления США во Вторую мировую войну (начавшуюся атакой Японии на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года) прошло 9 лет Великой депрессии. И двое президентских выборов. По итогам которых Рузвельт ухитрился единственный раз в истории США стать президентом в третий раз. Четвертый был уже во время войны. Так что «просто» выполнять план было недостаточно, нужно было еще решать множество проблем.

Теоретик. Секундочку, сделаем паузу. Просто выполнил план, а дальше была война, — вы это откуда знаете?

Читатель. Ну это же всем известно!

Теоретик. А теперь вспоминаем: в вопросах Власти есть два ответа — всем известный и правильный. Так что давайте посмотрим, как все было на самом деле. Начнем с того, какому человеку американская элита вручила Власть в 1932 году.

Франклин Делано Рузвельт родился в 1882 году в семье Джеймса Рузвельта (которому к этому моменту было 53 года) и его второй жены, Сары Энн Делано, которая, как и полагается второй жене, была моложе мужа на 26 лет. Семья жила в Нью-Йорке еще с тех времен, когда он назывался Нью-Амстердам[169], а фамилия Рузвельтов звучала как Розенвельт. Через 250 лет Рузвельты обзавелись достаточным состоянием[170], чтобы предоставить ведение дел наемным менеджерам, а самим наслаждаться прогулками в родовом имении Спрингвуд в нью-йоркском пригороде Гайд-парк. Назубок зная десяток поколений своих предков, Джеймс Рузвельт считал себя настоящим аристократом, в отличие, например, от поселившегося неподалеку мультимиллионера Вандербильта, чье приглашение на обед однажды отказался принять.

Молодой Франклин оказался одновременно единственным ребенком у матери и младшим (с разрывом в 28 лет от предыдущего) сыном у отца, в результате чего обрушившаяся на него родительская любовь не знала границ. Рузвельта одновременно баловали и мелочно опекали, формируя привычку действовать по правилам и скрывать свои чувства. Два увлечения, приобретенных в детстве — море и коллекционирование, — сохранились у Франклина на всю жизнь, как и два убеждения — в своем высоком, не чета другим, происхождении и своей особой миссии в этом мире.

Аристократические манеры Рузвельт усваивал сначала у домашних учителей, а затем — в частной школе Гротон[171], с 1896 по 1900 год. Поступив туда с опозданием (сразу в третий класс), Франклин не смог вписаться в уже сложившуюся компанию учеников и не завел ни единого друга, чему немало способствовала уже усвоенная привычка сохранять дистанцию с людьми низкого происхождения.

Практик. Кстати, в этом он очень похож на Де Голля.

Теоретик. К окончанию школы Рузвельт стал достаточно взрослым, чтобы осознать пагубность такого поведения, и в Гарварде[172] уделял основное внимание не столько учебе[173], сколько налаживанию социальных контактов. Франклин стал капитаном футбольной команды, членом закрытого сообщества Альфа Дельта Фи[174] и сначала автором, а потом и редактором университетской газеты. Все эти достижения требовали определенного умения ладить с людьми, которое молодой Рузвельт наконец-то выработал; однако и в Гарварде он также не завел ни одного близкого друга.

[156] Основанных уже не на пиве.

[157] Уже упоминавшийся Пьер Дюпон и Иренэ Дюпон (1876–1963), президент DuPont de Nemours (1919–1925) и член совета директоров до 1958 года.

[158] Если точнее, то в сентябре 1931 года — когда серьезность депрессии стала совершенно очевидной.

[159] Джерард Своуп (1872–1957) — американский бизнесмен, выпускник Массачусетского технологического 1895 года, президент General Electric с 1922 по 1940 год и с 1942 по 1945 год. Старший брат упоминавшегося ранее журналиста Герберта Своупа.

[161] «В декабре 1931 года Торговая палата США… огромным большинством одобрила этот план… Эту акцию возглавил новый президент Торговой палаты США Генри И. Гарриман» [Ротбард, 2002].

[162] И прозвище «Своуп, помощник за доллар в день» сохранилось за ним даже тогда, когда он руководил General Electric.

[163] На тот момент — уже бывшего министра финансов Англии.

[166] Не имевшего никакого отношения к семье миллионеров Гарриманов, входившей в тогдашнюю правящую элиту.

[167] Вспоминая аналогичную ситуацию в СССР 1928 года, нельзя не отметить, что в элите редко появляются две разные платформы — как правило, установление консенсуса происходит вокруг лидера, первым выдвинувшего программу преодоления кризиса, в то время как остальные придерживаются позиции отрицания — «живем как раньше, само как-нибудь выправится».

[169] То есть до 1658 года.

[170] Земельная собственность в окрестностях Нью-Йорка плюс доли в угольных и транспортных компаниях общей стоимостью в несколько миллионов тогдашних долларов; однако почти до самой смерти Рузвельта основной семейный капитал контролировала его мать Сара, так что лично Франклин Рузвельт миллионером не был.

[171] Среди выпускников которой мало известных людей, но зато полно представителей богатейших нью-йоркских семей, таких как Окинклоссы и Уитни.

[172] На юридический факультет которого он поступил экстерном в 1899 году, сдав довольно трудные экзамены, после чего целый год учился параллельно и в школе, и в университете.

[173] Довольствуясь проходными оценками и не стремясь к высшим.

[174] Не такого знаменитого, как Каппа Бета Фи, объединяющего с 1950-х крупнейших банкиров Уолл-стрит, но тоже довольного престижного.