Он отошел от двери.
«Пора выбираться».
Вдруг слева раздался звук шагов. Такой звук издают тяжелые военные берцы с влажной подошвой, касающейся сухого чистого пола из плиток. Там, откуда он только что пришел стояли, двое солдат. Их лица и руки были в крови. У одного выбит глаз и прострелена нога, вскоре он должен был истечь кровью. Второй, менее помятый, отделался лишь ушибами и сломанными пальцами. Они оба были словно под гипнозом. Нет, они не были медлительными, Верчеенко был в этом уверен. Они пытались определиться с жертвой.
– АСУПИ, – прошептал он. Его голос дрожал. – Открыть все двери в зал релаксации.
– Запрет иерархического запроса.
– АСУПИ, сделай это в обход запрета… – истерично прошипел он.
Система задумалась. Верчеенко начал медленно отступать в сторону выхода, готовясь в любую секунду пуститься в самый важный в его жизни забег.
Один из солдат сделал неловкий шаг навстречу ему. Только сейчас Верчеенко заметил, что тот как-то иронично улыбается, словно сделал какую-то гадость. Вот уж что не хотелось бы увидеть перед смертью. Вдруг руки второго солдата задергались, и он как заправский спринтер рванул с места. Верчеенко полетел к выходу, когда услышал голос АСУПИ:
– Двери в зал релаксации открыты. Уважаемые жильцы станции Титлин, убедительная просьба не толкаться в проходах и пропускать женщин, детей и пожилых людей. Приятного дня.
Непробиваемая живая стена сразу же отрезала его от солдат. Коридор наполнился криками.
70.
– АСУПИ, нападения творятся по всей станции? – Корвин быстро пересек узкий коридор и нырнул в третий корпус внутренних лабораторий. За ним тут же вереницей проскочили Ольга, Игги и вооруженный солдат, замыкавший процессию.
– Восемьдесят семь процентов нападений совершаются в зале для релаксаций. Остальные тринадцать в оставшихся помещениях станции.
– Спасибо, АСУПИ, – промычал Корвин и нырнул в одну из лабораторий.
Как и следовало ожидать, людей в лабораториях не было: нюансы чрезвычайного положения.
– З-зачем мы здесь, – заикаясь, проговорил Игги.
– Взять вещи, которые нам помогут отсюда выбраться… Мы же не собираемся мотаться по станции без оружия…
Корвин проскользнул между стеллажей, выхватив с них две метровые палки и бросив в сторону Игги. Швед, не ожидавший этого, с трудом сумел их поймать, не выронив на землю.
– Что это?
– Шокеры, – он стащил с одной из полок увесистую коробку. – Здешние генетики просили сделать им что-то в этом роде, чтобы можно было приручать крупных животных, особенно, когда те не в духе…
– Варварство, – протянула Ласкис.
– Может быть, – Корвин открыл ящик и вытащил небольшие, похожие на пачку от сигарет, пластиковые коробки. – Вот только заказ по их просьбе сделан и может нам помочь, – он бросил одну из коробок в руки Игги. – Распихайте их по карманам… как можно больше… Черт знает, как долго нам придется отсюда выбираться…
Игги и Ольга начали распихивать по карманам коробки. Корвин тем временем нашел еще одну металлическую палку и швырнул ее солдату.
– Зачем?
– Патроны у тебя когда-нибудь кончатся.
Он взял из рук Ольги металлический стержень, плашмя насадил на нее одну из коробок и снял фасадную крышку, явив миру тонкую сеточку из открытых контактов. В целом конструкция была похожа на странную модернизированную швабру.
– Длина ручки фиксируется, – сказал он и раздвинул рукоятку так, что она стала длиннее раза в два, два с половиной. – Переключаете в режим включено, – он щелкнул на переключатель, и послышался едва уловимый статический шум. – И все, до чего дотянутся контакты, получит довольно не малый удар током.
– Мило, – прошептала себе под нос Ласкис, представляя гориллу, которая корчится от боли после такого воспитания духа.
– Это «мило», может продлить твою жизнь, – отчеканил Корвин и протянул ей шокер. – Заряда хватает надолго, но лучше иметь запаску…
– А себе, – вдруг спохватился Игги. – Себе почему не взял?