— Передать Судейскому?
— Да.
Мы осторожно пробирались по каменистому руслу. Йован в кровь разбил себе колено, но делал вид, что не замечает этого. Только крепче стиснул зубы, отчего лицо его стало более суровым и измученным.
Мы уже хотели повернуть на восток, как снова и совсем близко раздались одиночные выстрелы. Спрятавшись за сосну, мы увидели в километре от нас группу бандитов. Они уходили в горы и казались мельче муравьев. В бинокль я определил их направление, а потом потянул Йована за рукав. Мы пошли назад.
— И здесь снова фронт, — сказал я. — Когда же мы выйдем к своим?
Йован тяжело вздохнул.
— Ты не думай, — произнес он, шагая рядом со мной, — что я злой.
Я удивленно посмотрел на него. Что он хочет этим сказать? Может, догадался о моей симпатии к Аделе и вот сейчас заявит мне: оставь ее в покое и думай только о том, как отсюда выбраться?
— Да я так и не думал.
— Я просто сыт уже всем этим по горло…
— Видно, тебе много довелось пережить? — осторожно заметил я.
— Как и всем. Как и тебе.
— Я имею в виду не Сутьеску. А то, что было до нее.
— Вы, горожане, любите копаться в душе.
— Не все.
— Я просто хотел сказать тебе, что я не злой. Не больше, чем ты и Минер.
Когда мы вернулись, Минер со своей группой тоже уже были на месте.
Пройдя километра два по горам, мы стали спускаться к дороге, что вела в село. Осторожно пересекли ее. Жители села и не предполагают о нашем существовании! Как всегда, впереди — Минер. Внешне он безмятежен, как море в штиль. И точно так же коварен. Кажется, ничто, кроме войны, не занимает его. Он умело ведет нас и даже погибнуть не даст нам просто так.
— Как тебе это нравится? — спросил меня Минер, указывая на виднеющееся вдали село.
— А тебе не нравится? — усмехнулся я.
Судейский попросил у меня бинокль.
— Черт меня побери, я ничего не разберу. То ли плохо видно? Село какое-то черное. И дома кривые.
— Деревья мешают, — произнес старик.
— Мешают. И все-таки странное село, — повторил Судейский.
— Что есть, то есть! — сказал Минер. — Не мы его строили. Пройдем справа, по той стороне, и разделимся на две группы.
Мы зашагали веселее. Это — первое село на нашем пути.
— Когда мы в последний раз видели деревню? — спросила меня Адела.
От неожиданности я даже вздрогнул.
— По-моему, на десятый день наступления, — ответил я. — С тех пор прошло двадцать пять дней.
— Наша рота была последний раз в селе третьего июня. День дождливый стоял.