— Ограда, — сердито повторил Йован. — А ты хорошо слепцом прикидываешься.
— Спасибо, — старик приподнял на голове круглую шапку, словно обращаясь с просьбой. — Твоя мать вовремя тебя родила.
— Не ссорьтесь! — произнес Минер.
Адела стояла на тропинке внизу и, когда Йован поравнялся с ней, укоризненно сказала:
— Опять вы ругаетесь!
Он махнул рукой и даже не взглянул в ее сторону.
Мы шли дальше. Только камешки сыпались из-под ног.
— Трудно стало идти, — сказал Минер.
— Мне тоже, — признался я.
— Колени — как свинцом налиты.
— От голода. На колени самый большой груз приходится. А теперь этот механизм ослаблен.
Я произносил слова наобум и удивлялся их логике.
— Будет ослаблен, если испорчен механизм, который управляет миром, — ответил Минер. — Нам еще сто километров. Это много?
— Нет.
— Только б народ не убежал с этой проклятой горы.
— Слушай, неужели мы все время будем идти по горам?
— Если спустимся в Жупу, может случиться беда.
— И все-таки надо. Так ведь невозможно.
— Но спуститься вниз — еще опаснее,
— Мы не хотим видеть чужую смерть, — сухо сказал я, — но можем увидеть свою — от голода.
— Поговорим об этом потом, когда придет время.
— Почему не сейчас?
— Рано, — ответил Минер.
— А если нет?
— Неужели ты думаешь, что нет?
— Не лучше ли это сделать, пока есть силы?
— А где бы мы спустились?
— С той стороны.
— Я думал об этом, — сказал Минер. — Там мы будем завтра вечером. И ослабеем еще больше.
— Верно.