Дискуссия закончилась «всенародным голосованием», как сказал представитель Советского Союза Юрий Сенкевич. Все проголосовали за Красное море, даже Норман, который поначалу относился к этой идее скептически, сказал «да».
«Экспедиция приобрела совсем другой характер, чем я предполагал», — писал Тур Хейердал впоследствии, объясняя, почему он не захотел продолжать свое плавание на юг, но отправился на восток, к Красному морю[278]. В то же время он подтвердил, что он планировал все это время, и от чего ему пришлось отказаться. При условии, что судно, построенное из берди, срезанного в августе, «не затонет, мы пересечем Индийский океан с попутным муссоном, и если оно по-прежнему будет держаться на плаву, то мы поплывем на юг вдоль берегов Африки и, возможно, снова пересечем Атлантику и достигнем тропической Америки. Последний этап из Южной Африки будет самым легким, поскольку ветер и течения всю дорогу будут попутными, так же, как и в тот раз, когда мы плыли на "Ра-I" и "Ра-II"».
Условие о плавучести было уже выполнено: «Тигрис» продержался «гораздо дольше, чем требовалось для пересечения океана». Но непредвиденные и долговременные стоянки в Бахрейне и Омане, а также вынужденный заход в Пакистан подорвали финансовое положение и лишили последней возможности поймать благоприятный ветер. Чтобы задать экспедиции новую научно-оправданную цель, Тур решил по пути в Красное море плыть мимо Африканского Рога и затем вдоль северного побережья в Сомали — в страну, которую древние египтяне называли Пунтом. Около 2500 года до н.э. V династия правителей Египта установила ставшие впоследствии довольно оживленными торговые отношения с Пунтом, осуществлявшиеся не только по суше, но и на судах по Красному морю. Таким образом, Тур хотел замкуть кольцо цивилизаций — Месопотамии, долины Инда и Египта с помощью «общего для них» типа судов.
Обладая блестящим даром убеждения, Тур Хейердал продолжал: «Раньше мы уже плавали из Африки в Америку (на "Ра") и из Америки в Полинезию (на "Кон-Тики"). Если мы достигнем Африки из Азии, то свяжем мостами океаны, разделяющие долину Инда и остров Пасхи».
В качестве одного из аргументов он также подчеркивал, что долина Инда и остров Пасхи являются антиподами. Это означало, что если ты начнешь бурить в долине Инда и пройдешь через центр Земли, то на другой стороне бур выйдет на острове Пасхи. Как антиподы на земном шаре эти два места не могут не находиться далеко друг от друга. Тем не менее, пишет Хейердал, расстояние между долиной Инда и островом Пасхи «не больше, чем разделяющие их океаны, которые могут служить живыми эскалаторами для доисторических судов, плававших по солнцу»[279].
Такие мысли наводят на размышления. Однако они свидетельствуют, в том числе, и о том, что Тур Хейердал больше не считал необходимым с научной точки зрения плыть на «Тигрисе» вокруг Африки в Америку, чтобы доказать наличие культурных связей. Сложив вместе результаты плаваний на «Ра» и «Тигрисе», он считал, что с моральной точки зрения уже сделал это. Более того полагал, что этап Южная Африка — Америка будет самым легким, и это действительно так. Северная Атлантика — спокойная акватория, там редко случаются штормы и ураганы, и постоянный юго-восточный ветер несет суда под парусом в объятия Мексиканского залива. Однако тростниковой лодке шумерского типа предстояло еще обогнуть мыс Доброй Надежды. Для «Тигриса»,с его слабыми навигационными качествами шансов осуществить его практически не оставалось, о чем Тур был заранее предупрежден. Чтобы проверить, насколько это все-таки возможно, был только один способ — попробовать.
Именно попробовав, Хейердал смог разрушить научный догмат о том, что бальзовый плот не способен продержаться на плаву столько времени, чтобы доплыть из Перу в Полинезию. Именно попробовав, он опроверг утверждения экспертов о том, что судно из папируса не сможет достичь Атлантики, поскольку оно затонет раньше. Однако, решив пойти в Красное море, он окончательно отказался от попытки пройти на «Тигрисе» вокруг Африки.
Плавания на «Кон-Тики» и «Ра» проходили в низких широтах, при попутных мягких пассатах и морских течениях, которые Хейердал сравнивал с реками. На «Тигрисе» ему пришлось бы в лице мыса Доброй Надежды в качестве поворотного пункта впервые бросить вызов высоким широтам, где ветер, течения волны отличались гораздо более суровым нравом. Но, вынужденный подчиниться обстоятельствам, он больше не был себе хозяином, и ему пришлось отказаться от этого эксперимента, не выяснив, служило ли море «живым эскалатором» и в этих неспокойных районах.
К вышеупомянутым обстоятельствам относилось также и здоровье Тура Хейердала. Болезнь почек значительно ослабила его. Лечение Юрия устранило боль, но он не скрывал, что состояние Тура вызывало серьезные опасения. Устанавливая географическую цель для своего плавания, Тур получал более или менее сносное представление о том, когда они вернутся, что было важно не только с медицинской, но и с психологической точки зрения.
То же самое касалось Карло Маури. Он серьезно повредил ногу, рана не заживала. Юрий с его ограниченным запасом медицинских средств не мог провести серьезное и полноценное лечение.
Были основания беспокоиться и о «Тигрисе». Хотя судно до сей поры соответствовало требованиям Тура в отношении плавучести, нос и корма «значительно осели»[280].
Ко всему прочему, экспедиционная лихорадка оказалась серьезной. За три месяца путешествия возникло своего рода противостояние между ветеранами плаваний на «Ра» и новичками «Тигриса». Причиной тому, среди прочего, была разница в возрасте, также в менталитете. Споры были жаркими, особенно когда назревал конфликт на религиозной или идеологической почве. Ситуация на Ближнем Востоке оставалась очень острой темой, и между евреем Норманом и мусульманином Рашадом периодически возникала настоящая словесная поножовщина. Иногда за столом разворачивалась холодная война, в первую очередь, между западным немцем Детлефом и гражданином Советского Союза Юрием.
Хуже было то, что участникам обеих экспедиций на «Ра» не нравилось на «Тигрисе». По словам Эйч-Пи, который время от времени прибегал к дневнику, чтобы пожаловаться на жизнь на борту, особенно Юрий и Карло чувствовали себя «не в своей тарелке», как он выражался. В своей книге о плавании на «Тигрисе» Юрий также заметил, что жизнь в экспедициях Тура была раньше гораздо лучше. Вместе с Карло они часто беседовали о «старых добрых днях на "Ра"»[281].
В первую очередь они жаловались на то, что экспедиция «Тигрис» была гораздо хуже организована, чем экспедиции «Ра». При подготовке последней основную роль в качестве координатора играла Ивонн. Если Тур занимался стратегическими вопросами, то она заботилась о том, чтобы уладить все остальное, вплоть до мелочей. Во время подготовки экспедиции на «Тигрисе» Тур по прежнему занимался стратегией. Однако энтузиазм Ивонн иссяк, а вместе с ним и организаторское чутье.
В результате плохой организации лидерство Тура также оказалось слабее, чем раньше. Юрий и Карло считали, что он слишком многое возлагал на Нормана, и это привело к тому, что в тех ситуаациях, где требовалось быстрое и точное решение, он сам не знал, что делать[282].
Напряженность между членами команды, тем не менее, было не настолько серьезной, чтобы за короткое время стать угрозой ее морального духа. Но вспышка экспедиционной лихорадки демонстрировала, что кое-что назревает, и нарыв скоро прорвет. С отсутствием ветра они ничего не могли поделать. Но они по прежнему оставались хозяевами своих решений. Назначив Красное море местом завершения своего путешествия, они получили хоть какую-то определенность. Только бы ветер подул снова, так они смогли бы дойти туда в конце марта — начале апреля.
В последние месяцы февраля все-таки подул слабый ветер. Это сразу же сказалось на настроении. В четверг, 2 марта, Эйч-Пи Докладывал, что «на борту воцарилась спокойная и мирная атмосфера».
То же самое почувствовал и Юрий. Он спросил Тура, заметил ли он, что ребята перестали ссориться по пустякам, и что больше не задирали друг друга. «Да, — удовлетворенно заметил тот, — он тоже обратил на это внимание»[283].
Экспедиционная лихорадка отступила. Однако для этого потребовалось сильнодействующее средство — решение о завершении экспедиции.
Если бы Тур Хейердал захотел отступить, то Красное море было бы естественным решением. Однако к такому повороту событий Тур не готовился. Он набрал с собой карты самых разныx гаваней Индийского океана, в том числе Мальдив и Шри-Ланки. Но лоции Красного моря и Аденского залива у экспедиции не было. Если принять во внимание сложную акваторию, особенно это касается Красного моря, то следует признать, что они сделали самоубийственный выбор.
Но Тур знал, что делает. При сеансе связи с Би-би-си он спросил, не может ли компания устроить так, чтобы он получил необходимые карты на Сокотре — на острове в 250 километрах к северо-востоку от Африканского Рога[284].
Сокотра принадлежала Южному Йемену, или Демократической Народной Республике Йемен, как страна называлась в те времена. Южный Йемен получил независимость в 1967 году, когда британцы покинули стратегически важный порт Аден, Правительство прекратило связи с Великобританией и наладило экономическое и военное сотрудничество с Советским Союзом, отгородившись от остального мира. Отношения с собратьями из некоммунистического Северного Йемена носили острый и напряженный характер, а постоянные конфликты между двумя странами нарушали стабильность и безопасность в регионе.
Тур и Норман слышали, что Южный Йемен был гостеприимной страной[285]. Но ответ из Би-би-си свидетельствовал об обратном. «Тигрису» ни при каких условиях не разрешалось заходить в Сокотру без предварительного разрешения. По политическим военным соображениям вся остальная часть района Аденского залива — то есть Сомали, Северный и Южный Йемен оказались закрытыми для иностранцев[286].
«Тигрис» по нелепой случайности оказался во враждебном районe. Военно-морские силы Южного Йемена угрожали открыть огонь по любому судну, оказавшемуся в трехмильной зоне. Также поступили сообщения о том, что сомалийские ракеты сбили французский пассажирский самолет, а при нападении на немецкое судно погибли два моряка[287]. Тур пообещал Би-би-си, что не будет заходить куда-либо без разрешения, но продолжал свой путь прямо в Баб-эль-Мандебский пролив, который являлся входом в Красное море. Тем не менее он не исключал возможность, что им потребуется экстренный заход в гавань, поскольку «они не могли полностью контролировать собственное передвижение»[288].
Тур хотел держаться как можно ближе к середине Аденского залива, между Сомали на юге и Южным Йеменом на севере. Но бриз, дававший им ход в течение нескольких дней, ослаб, и под влиянием достаточно сильного морского течения «Тигрис» понесло, против воли экипажа, в направлении Сокотры. Двенадцатого марта они увидели, как из моря появились горные цепи островов
На борту «Тигриса» вид Сокотры сначала вызвал восторг, а затем беспокойство. Восторг — потому что тростниковое судно доплыло из Азии до Африки, и особенно потому, что они пересекли часть Индийского океана. Беспокойство, потому что они по-прежнему получали по радио предупреждения не приближаться к берегу, поскольку посольство Южного Йемена в Лондоне все еще не выдало им разрешения.
В последующие дни их по-прежнему несло к острову, и они ничего не могли с этим поделать. Пятнадцатого марта поступило новое предупреждение, на этот раз от Министерства инострранных дел Западной Германии. Если «Тигрис» приблизится к 6eрегу, у него будут «серьезные проблемы»[289].
Утром 16 марта они оказались на расстоянии одной морской мили от северного побережья острова. Они могли видеть дома и деревья, а также сверкающий на солнце золотистый пляж.
Во время завтрака они увидели, как к ним приближается лодка. Это были рыбаки, возвращавшиеся домой с промысла. Они заглушили мотор и дрейфовали неподалеку. Тур послал к ним Рашада и Эйч-Пи на резиновой лодке. Когда они вернулись, Рашад рассказал, что те говорили на арабском диалекте, доступном для его понимания. Рыбаки вели себя дружелюбно и рассказал, что опасности в том, чтобы высадиться на берег, нет. «Тигрис найдет хорошую якорную стоянку в ближайшей бухте.
Подул северо-восточный ветер, и если бы они рискнули, то смогли бы воспользоваться этим ветром, чтобы подойти к берегу. Но они могли также воспользоваться им, чтобы плыть дальше.
[278] Тигрис, с. 267.
[279] Там же., с. 268.
[280] Путешествие на «Тигрисе» (Юрий Сенкевич), с. 391.
[281] Там же., с. 375.
[282] Дневник Ханса Петтера Бёна.
[283] Путешествие на «Тигрисе» (Юрий Сенкевич), с. 377.
[284] Тур Хейердал в радиограмме в Би-би-си, 2 марта 1978 г.
[285] Норман Бейкер в беседе с автором.
[286] Радиограмма Би-би-си на «Тигрис» от 3 марта 1978 г.
[287] Норман Бейкер в беседе с автором.
[288] Радиограмма Тура Хейердала в Би-би-си, 4 марта 1978 г.
[289] Тигрис, с. 290.