В полдень Костя уже стоял у дверей военной комендатуры города. Дорогу ему преградил часовой.
— Нельзя сюда, мальчик.
— Пустите меня. Мне надо к самому главному начальнику.
— Сказано нельзя, значит, нельзя.
— Дяденька часовой, пропустите. У меня очень важное дело.
Но часовой был неумолим. В это время к подъезду подкатил юркий виллис. Воспользовавшись тем, что внимание часового было отвлечено, Костя ринулся вперед. Но проворный часовой уже в самых дверях схватил его за шиворот и потащил обратно.
— Экий ты неугомонный, — ворчал он.
— В чем дело? — строго спросил офицер, приехавший на машине.
— Рвется в дом, товарищ капитан, а зачем — неизвестно. И без пропуска.
— Что тебе надо, мальчик? — спросил офицер.
— Пропустите меня к главному начальнику.
— А зачем?
— Это тайна. Ему скажу, а вам нельзя.
— Вот что, мальчик, я адъютант коменданта. Скажи мне, в чем дело, и я тебя пропущу.
Костя поколебался минуту, а затем шепнул адъютанту несколько слов. Лицо офицера стало серьезным.
— Вот оно что! Тогда идем.
Офицер провел Костю в большую комнату на втором этаже.
— Обожди меня здесь, — сказал он и постучался в кабинет коменданта.
Костя огляделся. В приемной находились несколько человек военных и гражданских. Они с удивлением смотрели на него.
— Костя, как ты сюда попал? А я тебя ищу, прямо с ног сбился.
Перед Костей стоял улыбающийся старый Остап Охрименко, одетый в военную форму. На груди его сверкали ордена Ленина и Красной Звезды.
Обрадованный Костя бросился к нему.
— Дядя Остап, вы живы?
— Как видишь, — усмехнулся Остап, обнимая его. — А зачем ты здесь?
— У меня очень важное дело. Я раньше хотел рассказать вам, да нельзя было.
— Да ну! — изумился Охрименко. — Что это за важное дело?
Но Костя не успел ему ответить: помешал адъютант.
— Вы знаете этого мальчика, товарищ Охрименко? — спросил он.
— А то как же. Мы ведь соседи. Это Костя Ковальчук, сынок моего покойного друга. Боевой паренек. Помните, я рассказывал о нем?
— Ах, это он самый и есть! Тогда идемте и вы с нами.