— Пытались, товарищ капитан, — ответил Подгорный. — Он даже слушать не захотел. Сам, говорит, управлюсь.
Я поднял лопату и подошел к Зудову.
Он взглянул на меня и опустил глаза.
— Подгребайте-ка снег, а я буду отбрасывать.
Зудов ничего не ответил и стал подгребать снег. Работа закипела.
Подошел Подгорный.
— Разрешите помочь, товарищ капитан? — спросил он.
— Помогайте!
Отделение дружно кинулось на последний сугроб. Замелькали лопаты.
Зудов вдруг выпрямился и, спотыкаясь о шпалы, быстро пошел к депо.
Подгорный хотел было окликнуть Юрия, но я удержал сержанта, воткнул лопату в снег, пошел следом за Зудовым.
Нашел его в депо. Он стоял, прислонившись спиной к холодной закопченной стене, и тяжело дышал. Шапка сдвинулась на затылок, мокрые волосы прилипли ко лбу. Лицо было перекошено, как от боли. Увидев меня, Зудов медленно отстранился от стены и хрипло произнес:
— Делайте, что хотите, товарищ капитан… Не могу так больше!.. Не могу!
— Прежде всего приведите себя в порядок, — сказал я. — А вечером, после ужина, зайдете ко мне…
И вот мы снова сидим в моем кабинете. Через дощатую дверь доносится глухой голос Николенко, пересчитывающего саперные лопаты. Завтра выход на тактические учения, и старшина готовит имущество.
Зудов сидит, наклонив голову, водит пальцем по колену, вырисовывая какой-то замысловатый узор, и тихо роняет слова.
— Сам не знаю, товарищ капитан, почему мне хотелось идти поперек. Сейчас понимаю, что глупо… неверно поступал… Мать говорила «пропащий», здесь говорили «пропащий». А во мне бродит что-то… Порою обидно, а порою зло берет, такое зло, всем насолить хотелось… К Нюрке потому и пошел, что ласковое слово услышал. Может, и не от сердца сказала, по привычке, а ласково… Теперь я все понял, товарищ капитан. Хочется мне человеком быть, чтобы уважали…
Он поднял на меня глаза, грустные и честные.
— Верю вам, Зудов, — сказал я негромко. — Верю!.. По закону за совершенный проступок я мог бы вас арестовать. Но, учитывая, что вы искренне раскаялись, заменяю гауптвахту двумя нарядами вне очереди.
Зудов поднялся и даже повеселел как будто.
— Слушаюсь!
Я подошел и, хотя это не положено при таких обстоятельствах, протянул ему руку.
— Последние два наряда, Зудов.
— Последние! — ответил он и улыбнулся, совсем как мальчишка, доверчиво и смущенно.
А. Голицын
СТИХИ
ПАТРУЛИ
УТРО
П. Нефедьев
ДОРОГА К СЕРДЦУ
Очерк
Мне, офицеру штаба округа, по долгу службы часто приходится бывать в летних лагерях. Однажды, возвращаясь со стрельбища в расположение артиллерийского полка, довелось наблюдать довольно необычную картину: между редкими высокими березами не спеша, вразвалку шел огромного роста солдат, сопровождаемый дневальным; пройдя несколько шагов, солдат останавливался, медленно поворачивался назад, монотонно произносил:
— Который раз говорю — не ходи за мной, как теленок, не срами своим сопровождением, дорогу и без тебя найду!