Наверное, думала Кира, россссийские послы сейчас как раз оттягивают время для удачного нападения. Нет, они не обвиняют запад в том, что те сбили «Мирный». Если бы они обвиняли, то НАЭТО начало бы тоже готовиться к войне, а Россссии это не нужно.
Единственное, чего не понимала Кира, это зачем графу Дракуле война? Зачем она лично ему? Да, всегда есть те, кто наживается на войне. Но он – министр информации. Какая ему выгода? Или он просто исполняет приказ?
Слишком много вопросов.
Кира знала одно: если граф Дракула ищет улики по делу о крушении «Мирного», они должны хранится где-то, куда у него есть доступ. Возможно даже в этом доме! Кира опередит его! Она докопается до правды. Ради Эрика… нет, ради того, чтобы избежать кровопролития. Она приехала в Россссию, чтобы стать журналистом! она найдет истину, какой бы она ни была!
Кира подняла глаза и вздрогнула. На стене косым пятном вилась, чья-то тень. В свете луны это выглядело страшно. А если за ней следят? Что тогда?
Тень дрогнула, и Кира вскрикнула.
– Не кричи, – раздался знакомый голос, и на свет вышел Влад Дракула.
Кире казалось, что ее мысли о дяде настолько яркие, что практически звенят в воздухе. Как если бы она рассуждала вслух. Тогда Влад мог бы все подслушать… Она смутилась, словно он застал ее без одежды.
– Я думала, я заперла дверь…
– Так и есть.
– Как же ты попал в мою спальню?
– Превратился в летучую мышь и залетел в открытую форточку! – он стоял перед ней, галантный, молодой, красивый, с чуть растрепанными волосами и насмешливой улыбкой, которая делала его таким высокомерным и в то же время… любимым…
– Зачем ты пришел…? – Кира непонимающе опустила глаза.
Он стоял над ней, завернутый в черный пиджак, который обволакивал его, как перепончатые крылья демона.
– Кира! – он резко схватил ее за руку. Впервые в жизни его ледяное касание обожгло ее. – Помнишь…?
Хотел ли он спросить: «Помнишь наш случайный поцелуй там, в кафе?», Кира не знала, но ответила:
– Помню… – слова смешивались с дыханием.
– Я… – Влад сел рядом с ней на кровать. Они касались друг друга коленями, руками, плечами. Он хотел сказать то, что говорить нельзя, то, что запретно и неправильно и потому особенно желанно… Не находя слов, он говорил, только чтобы не молчать.
– В мире так немного красивых вещей. Одна из них – небо. Другая – ты.
– Я не вещь, – Кира уже знала, что ради него станет даже вещью, но еще сопротивлялась сама себе, своему нутру.
– И как прикажешь делать тебе комплименты…?
– Зачем тебе делать мне комплименты…?
– Потому что я хочу этого.
Она попыталась отстраниться, но не смогла. Но не потому, что он держал ее. Она не смогла пересилить саму себя.
– Я вглядываюсь в твое лицо пытаясь найти ответы, если не на мои чувства, то хотя бы на мои вопросы.
– Влад, какие вопросы…
Они говорили уже не слыша друг друга. Неминуемо приближаясь губами к губам.
– Это трудно объяснить…
– А ты попытайся…
– Я предпочитаю быть не выслушанным, чем непонятым…