Затем девушка поднялась в самое запретное, но теперь никому не нужное место в поместье – кабинет графа. Они ни разу не заходили сюда с тех пор, как искали информацию для расследования, хотя дверь уже давно не запиралась.
На подбитом бархатом столе валялись, разнесенные сквозняком документы. Среди них – половинка обгоревшей фотографии матери в треснувшей раме.
Кира забрала снимок себе. Сейчас она чувствовала его грудью, там – под курткой и свитером.
Она смотрела на заходящее солнце, которое для них – Кира знала это – не зайдет еще много часов. Это был самый длинный закат в их жизни.
– Мы оба так готовились к худшему, что забыли, что может быть счастливый конец, – сказал Влад, но порыв ветра развеял его слова по небосводу. Так звучат слова, брошенные на ветер. Только на самом деле, любые слова, если они произнесены – уже брошены на ветер.
Поэтому Кира молчала, напряженно сверяясь с компасом. Ее мечта сбылась, она была пилотом хотя даже и не самолета, а почти бумажного самолетика. Влад следил за тем, как она справляется с управлением, готовый в любую минуту подстраховать ее.
…И кто они? Счастливые грешники, вознесшиеся к небесам своей любовью или ангелы, спасающиеся бегством из рая? Беспечные эгоисты или святые влюбленные? Что они наделали? Или не было их вины в том, что люди гибли на войне, пока они спасались бегством? Кира не знала ответов. Кире было уже все равно.
Они улетали, оставляя позади себя войну, политику, правила, предрассудки, убеждения, определения, смыслы, названия, имена, понятия, все слова и даже звуки…
У нее остался только ветер в волосах.
Андрей Швед
4 марта 2022 года