В дельте Лены: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джордж В. Делонг,

Лейтенант-коммандер

Закончив читать, я повернулся к молодому человеку, которого, по его словам, звали Иннокентий Шумилов[67], и спросил, где он её нашёл. В хижине, ответил он, называемой Белёх[68], на восточном берегу протоки Осоктох-Уэся[69], примерно в пятидесяти пяти верстах к востоку от Северного Булуна. Тут мне повезло ещё больше, когда вперёд вышла пожилая женщина, порылась за пазухой и, наконец, вытащила ещё одну бумагу, которая тоже оказалась запиской, оставленной Делонгом в хижине под названием Осохтох[70], примерно в 70 верстах к юго-востоку от Северного Булуна и немного к югу от Белёха. В ней говорилось следующее:

В хижине, дельта Лены,

около 12 миль от вершины дельты[71],

понедельник, 26 сентября 1881.

Четырнадцать офицеров и матросов американского арктического парохода «Жаннетта» прибыли сюда вчера вечером и сегодня утром направляются на юг. Более полную запись ищите в мешочке, висящем в хижине в пятнадцати милях дальше по реке, на правом берегу большего рукава.

Джордж В. Делонг, Лейтенант-коммандер.

Пом. хирурга Дж.М. Эмблер, г-н Дж.Дж. Коллинз

У.Ф. Ниндеманн, Н. Иверсен, Х.Х. Эриксен, А. Герц, Г. Каак, А. Дресслер, Дж. Бойд, Ах Сэм, В. Ли, Л.П. Норос, Алексей.

Теперь туземцы сказали мне, что в соседней деревне была ещё одна бумага и ружье, которые были найдены ещё дальше на юг, на восточном берегу реки, в хижине, известной как Уэс-Тёрдюн[72], примерно в девяноста верстах на юго-юго-восток («на юг, маленько восток»). Здесь я достал свою карту и с помощью долгих объяснений вдолбил её смысл в головы деревенских тугодумов, заставив их, в конце концов, согласиться с тем, что возле Уэс-Тёрдюне есть ответвление реки, которое течёт на восток или на восток-тень-север. Затем я дал им понять, что в этом месте Делонг и его отряд останавливались на четыре дня, а затем переправились на западный берег и направились на юг к небольшой хижине на западном берегу, где они разбили лагерь на несколько дней и похоронили одного из своих в реке; эта маленькая старая хижина была примерно в двадцати верстах на юг от Уэс-Тёрдюна.

Туземцы со всем этим согласились и проследили на карте курс от Северного Булуна до Белёха, Осохтоха, Уэс-Тёрдюн, затем через реку и на юг до «Маленькой Старой Хижины», и сказали, что если я подожду ещё пару дней, то мне принесут ту другую бумагу и ружьё. Они пришли в ужас, когда я рассказал им о погребении в реке Эриксена, содрогаясь при мысли о том, что его плоть поедают рыбы. Юрта, в которой я остановился, принадлежала Константину, с ним жили его жена и дети, в том числе женатый сын с женой, а также обычный набор тётушек, слепых стариков и прочих, которые занимали спальные места, в то время как многим другим приходилось спать на полу.

Младший сын только что женился, то есть он совсем недавно вступил во владение своей невестой, ибо в этой части Сибири существует обычай, согласно которому жених и невеста расстаются сразу после церемонии бракосочетания и живут отдельно со своими родителями до истечения одного года. И вот недавно молодая жена присоединилась к мужу во всём великолепии своего свадебного наряда, сшитого из квадратиков и полосок меха молодого оленёнка и покрытого оригинальной вышивкой бисером, перемежающейся с окрашенными полосками кожи, и обрамлённого мехом по низу и спереди.

Забавный кожаный пояс с пряжкой стягивал под мышками платье, у которого не было талии, а голову украшала изящная лента, украшенная бисером и блёстками. Она была хорошенькой в своём роде, пухленькой и кругленькой, довольно озорной, и никогда не упускала случая подразнить своего молодого мужа, который был очень скромным и застенчивым, но, по-видимому, очень любил её. Константин представил её мне как жену своего сына, и она быстро покинула нас, вернувшись к своему супругу. Вскоре она закончила свои ухаживания, ласки и прочие проявления любви, сняв с него сапоги и верхнюю одежду, а затем, уложив краснеющего юношу в их маленькую кроватку, она, наконец, опустила засаленную ситцевую занавеску, которая скрыла их любовь от наших нескромных взглядов.

Уже почти рассвело, когда другие обитатели хижины улеглись отдыхать. Все ждали, когда старик заберётся на свою койку, и тогда те, у кого не было спальных мест, расстелили свои шкуры на полу. Тут старая леди потушила огонь и, выйдя на улицу, положила несколько досок на дымоход, с помощью которых, конечно, она сохранила в хижине тепло, но в то же время лишила свежего воздуха сорок голых немытых тел всех возрастов, стиснутых на площади где-то четырнадцать на двадцать два фута! Атмосфера стала просто неописуемая… Тем не менее мы все уснули, а утром оказалось, что буря бушует по-прежнему неистово.

Забавно было наблюдать, как туземцы просыпаются и зевают. Многие сцены были такими нелепыми и даже странными, что я не решусь пересказывать их добропорядочным ушам. Все выполнили надлежащее омовение рта, после чего совершили свою религиозную службу перед иконами. Затем один из сыновей принёс железный ковш, полный воды, и полил мне на руки, я умылся и высушился перед огнём. Вскоре был подан завтрак, состоящий из горячего чая, настроганной мороженой рыбы и котелка с варёной рыбой и олениной. Я заметил, что у каждого из присутствующих был свой отдельный маленький котелок с чаем и рыбой. Дети вели себя прилично, мать готовила горячие блюда, а муж строгал мороженую рыбу охотничьим ножом. И вот благородная бережливость: то, что остаётся от рыбы, когда её остругают до костей, неизменно отдаётся женщине, в то время как его светлость ест хорошие жирные ломтики, а то немногое, что остаётся, делятся между женщинами и детьми. Точно так же, когда варёная рыба съедена, а кости обглоданы дочиста, женщина и дети снова начинают их обсасывать, что редко бывает прибыльным предприятием; и, если каким-то неожиданным образом в хижине окажется всего вдоволь, тогда бедные старые слепые мама и бабушка, которые живут за камином, могут надеяться обглодать косточки первыми, но не раньше. Здесь, как и во всех варварских странах: женщина – рабыня мужчины; она выполняет всю домашнюю работу, носит дрова, шьёт и чинит одежду, выделывает шкуры, помогает в перевозке рыбы и дичи, а также в изготовлении и ремонте сетей, помимо того, что рожает и воспитывает детей.

Погода была такой ужасной, что я стал опасаться за моего посыльного, который поехал за ружьём и бумагами, как было договорено. Ожидая его возвращения, я расспрашивал местных жителей об их местности, её жителях, какая водится дичь и т.д. Оказалось, что первым нашёл ружьё старший сын Константина, он и отдал его старосте деревни на хранение. Я сделал его рисунок, к большому удивлению и восторгу сына; а затем, чтобы я ещё лучше опознал ружьё, он вырезал из палки спиральную стружку, чтобы изобразить пружину, которая установлена под стволом винчестера, и показал мне, как он отвинтил колпачок, и пружина выскочила из трубки. Теперь туземцы хорошо уяснили, что я ищу группу из двенадцати людей, которые, по всей вероятности, уже умерли от холода и голода; и именно здесь они спросили меня, почему Делонг и его люди не пришли в их деревню, ведь её можно было увидеть с протоки невооружённым глазом и очень ясно с помощью «стёкол» – туземцы показали, что они имеют в виду, глядя сквозь кулаки, как в бинокли. Тут Константин рассказал мне о том, что примерно в шестнадцати верстах к западу от Уэс-Тёрдюна, где разбили лагерь Делонг и его спутники, на противоположной стороне реки[73], которая в этом месте имеет около тысячи ярдов в ширину и пять или шесть саженей в глубину, были заготовлены и хранились в лабазе на столбах двадцать три оленьих головы. Тем не менее, без возможности пересечь протоку, – их попытки переправиться оказались безуспешными, – сомнительно, что они увидели этот склад, потому что, как мне сказали, он был едва виден на горизонте. И даже если бы Делонг действительно разглядел его, после неоднократных разочарований, с которыми он столкнулся, находя на своём пути пустующие хижины, он вряд ли посчитал оправданным проехать двенадцать миль, чтобы изучить природу некого объекта, который к тому же издалека выглядел как обычный холмик земли, не говоря уже о быстрой реке, через которую надо было переправляться.

Туземцы сказали, что записи и ружьё находились у них около двадцати дней. Когда лёд затвердел, они отправились по реке к своему жилью и заметили след от саней и множество следов обуви на снегу, и гадали, кем они были оставлены, поначалу опасаясь, что это прошла какая-то банда грабителей или беглых ссыльных. Они обнаружили, что многие из их вещей были разломаны на дрова, а когда зашли внутрь жилищ, то обнаружили записи и ружьё, а также всякие мелкие предметы одежды, брошенные или потерянные. Мне с трудом удалось убедить их, что бедняга Делонг и его измученный отряд абсолютно ничего не знали о местонахождении Северного Булуна, не говоря уже о складе с олениной. И очень прискорбно, что они были, сами того не сознавая, так близки к спасению. А если бы что-нибудь, пусть даже какое-нибудь несчастье, задержало их ещё на десять дней в этих хижинах, – им помогли бы туземцы! Однако всё произошло иначе: подождав четыре дня, пока река замёрзнет, они осторожно перебрались через неё, таща бедного Эриксена на санях, а затем, держась западного берега, направились на юг, в надежде, как было сказано в записке, достичь какого-нибудь поселения, – надежда, которая вскоре превратилась в отчаяние и закончилась мучительной смертью.

Именно во время моей беседы с жителями, проводимой с помощью смеси пантомимы, рисунков и тех немногих якутских, тунгусских и русских слов, которые я знал, появился посланник в сопровождении одного из самых страшных на вид уголовных ссыльных, которых я когда-либо видел. Староста принёс ружьё и третью записку, которая оказалась в правильной хронологической последовательности и была очень важной. В ней говорилось следующее:

Суббота, 1 октября 1881 года.

Четырнадцать офицеров и матросов американского арктического парохода «Жаннетта» достигли этой хижины в среду, 28 сентября, и, подождав, пока река замёрзнет, сегодня утром переходим на западную сторону, направляясь в какое-нибудь поселение на реке Лена. У нас есть провизия на два дня, но, поскольку до сих пор нам посчастливилось добывать дичь для наших насущных потребностей, мы не боимся за будущее.

С нашей группой всё в порядке, за исключением одного человека, Эриксена, у которого ампутированы пальцы ног в результате обморожения. Другие записки можно найти в нескольких хижинах на восточном берегу этой реки, вдоль которой мы пришли с севера.

Джордж В. Делонг,

лейтенант ВМС США, командующий экспедицией.

Пом. хирурга Эмблер, м-р Дж.Дж. Коллинз… и т.д.

Это была хорошая весть. Теперь в качестве путеводителя у меня был подлинный рассказ Делонга, рассказывающий о месте его высадки на берег океана, где он спрятал свои вещи примерно в трёх милях к востоку от главной реки[74]; как он посетил одну за одной три хижины, местоположение которых я знал; а что касается остального, я мог положиться на свои письменные заметки, составленные по рассказу Ниндемана.

Поэтому я немедленно решил сначала дойти до берега океана и забрать судовые журналы, хронометр, навигационный ящик, секстант и другие ценные вещи, принадлежащие экспедиции, затем пройти через Белёх, Осохтох и Уэс-Тёрдюн, пересечь протоку в том месте, где это сделал Делонг, и, наконец, следовать по западному берегу, пока не найду группу живой или мёртвой.

Глава XV. Поездка на побережье

Белёх – «Мус байхал» – Склад – Я снова обманут – Топографические откровения – Путеводные знаки – Мои презренные мхи и камни – Желанная бутыль – Фаддей Ачин.

Женщины сшили мне пару большой тёплой обуви из оленьей шкуры, так как ноги были слишком воспалены и опухли, чтобы я мог снова надеть мокасины. Я также зафрахтовал новую куртку из оленьей кожи и штаны, что существенно улучшило моё удобство в дороге, нанял три собачьи упряжки с погонщиками и договорился о поставке рыбы на десять дней. Утром я, прихрамывая, пошёл к саням и наблюдал за подсчётом и погрузкой рыбы для нашего путешествия, не больше доверяя честности туземцев из-за обмана Василия и Константина. Затем я вернулся в хижину, оделся в свои меха, попрощался с приветливой хозяйкой и соседями и отправился в путь на трёх санях, управляемых Иннокентием, Константином и Кириком. Старый Василий, с благодарностью освобождённый от своих обязанностей, отправился домой.

[67] Иннокентий Шумилов в ноябре 1881 года получил «сердечную благодарность» от губернатора Якутской области за участие в поисках и спасении экипажа «Жаннетты». – прим. перев.

[68] Белёх (в оригинальном тексте Ballok) – бывшее селение или рыбацкий стан на правом берегу протоки Осохтох-Уэся. Точное местоположение неизвестно, должно быть где-то в районе островов Белёх-Арыта и Арга-Белёх-Арыта, между которыми как раз протекает протока с названием «Де-Лонга (Белёх-Уэся)», что может означать, что вдоль неё и прошёл отряд Делонга. На старинных картах обозначено как Bollok, Belock или Beljoch-Ary. – прим. перев.

[69] В оригинальном тексте название протоки Oshee Lena. Возможно, это юкагирское название, означающее «конец Лены» (Өйчэ Йойлэнуҥ). – прим. перев.

[70] Осохтох – возможно, это была поварня на левом берегу протоки Осохтох-Уэся напротив острова Осохтох-Бёлькёё (47 км. от места высадки отряда Делонга). На старинных картах обозначена как Usotok. – прим. перев.

[71] «Вершина дельты» (head of Delta) – это исток, начало дельты. То есть Делонг считал, что 26 сентября они находились всего в 20-ти км. от начала дельты! Это значит, что в зависимости от того, что считать «вершиной дельты» – о.Столб (85 км от Осохтоха) или о.Тит-Ары (130 км) – Делонг ошибался на 65-110 км, в несколько раз! Это же следует из дневника Делонга: например, 5 октября, за 25 дней до своей гибели, он считал, что они уже на острове Тит-Ары, послал Ниндеманна и Нороса за помощью в Кумах-Сурт (по расчётам Делонга – 25 миль от Тит-Ары) и ждал их возвращения уже через несколько дней! Что ж, такая у него была «точная» карта… – прим. перев.

[72] Уэс-Тёрдюн – местность (остров Уэс-Тёрдюн-Арыта 73°5'27"с.ш. 127°14'28"в.д.) в районе развилки проток Умайбыт-Уэся (на восток) и Осохтох-Уэся (на север) в 50 км. на юго-юго-восток от места высадки отряда Делонга. На старинных картах обозначена как Usterda. – прим. перев.

[73] Протока Большая Туматская. – прим. перев.

[74] Имеется в виду протока Осохтох-Уэся. – прим. перев.