В дельте Лены: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

Если это правда – а Эмерсон[1] это подтверждает, – что великие дела заслуживают достойного и подробного описания, то, несомненно, не может быть необходимости в объяснениях, а тем более в извинениях за появление этой работы. «Нам нужны книги с этой терпкой катарсической добродетелью», – писал наш мудрец из Новой Англии; и поэтому редактор льстит себе за то, что внёс свой вклад в рождение этой книги.

Мир знает историю судна «Жаннетта», его неудачное путешествие и утомительный многомесячный дрейф, удивительные открытия и ужасные бедствия, героические усилия и печальный конец, – мир, конечно, знает обо всём этом, потому что во всей мировой истории этому нет аналога; и независимо от всех этих «зачем и во имя чего», к этой истории всё же есть человеческое сострадание, его невозможно не проявить, к ней есть постоянный интерес, которому не важен вопрос полезности и рациональности.

Возможно, найдутся читатели, уже знакомые с выдающейся ролью, сыгранной нашим автором во многих событиях, сопровождавших длительный ледяной плен «Жаннетты», и которые ожидали более подробного описания этого сложного периода, чем будет найдено здесь, и, следовательно, сочтут наш краткий рассказ о нём недостаточным и неудовлетворительным. Конечно, учитывая те несколько страниц, посвящённых этому долгому и непростому дрейфу, кажется, что мы отнеслись к нему слишком легкомысленно и чересчур поспешно перенесли повествование к берегам Сибири.

Правда, не все события, пережитые «Жаннеттой» во льдах, были описаны в прессе, но тогда было опубликовано более чем достаточно, чтобы читатель мог получить адекватное представление о поразительном путешествии и спасении, а в печальных «ледовых дневниках» комма́ндера Делонга они были воплощены в их самой окончательной, правдивой и захватывающей форме. Поэтому было сочтено целесообразным, чтобы эта работа, предоставив читателю беглый обзор плавания и ледового похода, начала своё более подробное изложение в день, когда три лодки потеряли друг друга во время шторма 12 сентября 1881 года. Действительно, события, которые последовали за этим, не могут иметь более компетентного свидетеля, чем старший механик Мельвилль. Именно он положил им начало, лично возглавил их и был центральной фигурой во всех событиях «В дельте Лены».

Большая часть рукописи была подготовлена в период с января по апрель этого года (1884), а заключительные главы написаны в море; ибо, не устрашённый предыдущими испытаниями, он вновь устремился в арктические широты на помощь лейтенанту Грили; и, кроме того, он также предлагает оригинальный план, как достичь цели, перед которой когда-то отступили решимость Парри[2] и Франклина[3].

Cui bono?[4] – спросит прагматик. Хорошо известна польза, которую может принести успех такого предприятия. Помимо многих полезных фактов, которые будут установлены относительно закономерностей штормов и волн, будет измерено полярное сжатие эллипсоида Земли. Кроме того, будут получены ценные знания по географии, астрономии, метеорологии, физике океана и общего естествознания, более глубокое понимание которых, безусловно, прямо или косвенно повысит благосостояние и безопасность человечества.

Что касается остального, я отсылаю читателя к самой теории, просто замечая, что «Предрассудок, который, по словам человека им столь ненавидим, является, – согласно Карлайлу[5], – его абсолютным законодателем. … стоит только восходу солнца или даже сотворению мира повториться дважды, как это перестанет быть для него чудесным, замечательным и достойным внимания».

Другими словами, как только старший механик Мельвилль достигнет Северного полюса, то, помимо научных выгод, вытекающих из этого события, несомненно, будет ещё одна и, возможно, более важная для всего мира – его успех, по его собственным словам, «поможет помешать другим дуракам отправиться туда.»

Мельвилль Филипс

16 октября 1884 года.

Глава I. Отправляемся к полюсу

Экспедиция «Жаннетты» – Отплытие – Уналашка – Сент-Майкл – Чукчи – Норденшёльд[6] – Вмёрзли – Остров Геральд.

Тёплое течение Куросио («чёрное течение», по-японски) огибает Японские острова с востока, проходит между Курильскими островами до Камчатки, а оттуда на север до Берингова пролива, где разделяется на две ветви. Одна ветвь устремляется к западному побережью Северной Америки, поворачивает вдоль него на юг, смягчая по пути его климат, пока, наконец, не рассеивается в тёплых водах вблизи экватора. Другая ветвь через Берингов пролив проходит в Северный Ледовитый океан и в последнее время рассматривалась как «термические ворота»[7] к Северному полюсу.

До путешествия «Жаннетты» ни одна полярная экспедиция не отправлялась на север через Берингов пролив, хотя некий французский лейтенант планировал организовать таковую, но она не состоялась из-за начала франко-прусской войны. Довольно высокая широта, правда, была достигнута кораблями английской эскадры, которые надеялись встретить там сэра Джона Франклина в случае, если ему удастся пройти Северо-Западным проходом.

Цель экспедиции «Жаннетты» состояла, таким образом, в том, чтобы достичь Северного полюса, следуя течению Куросио. Следует также помнить, что наша экспедиция была задумана в то время только как первая, пробная, но, к несчастью, оказалась и последней. Итак, основываясь на этом кратком обзоре мотивов нашего неудачного предприятия, я перейду теперь к его хронологическому описанию.

Всё было готово к 8 июля 1879 года. Над великолепным заливом ярко светило солнце, когда в сопровождении эскадры яхт-клуба Сан-Франциско мы вышли из Золотых ворот.

Никогда ещё отплытие корабля не было таким торжественным. Это был праздничный день для всех жителей Фриско; гавань полна прогулочных судов, и они прямо с королевскими почестями прощались с нашим отважным кораблём. С переполненных причалов раздавались радостные возгласы; мачты и палубы бесчисленных судов в заливе заполнились моряками, они кричали «ура!» и салютовали выстрелами из ружей, а когда мы поравнялись с крепостью, с её стен прогремел мощный салют, прозвучавший торжественным завершающим аккордом всех пожеланий счастливого пути.

Выйдя из залива, мы направились прямиком к острову Уналашка. В отличие от приподнятого настроения экипажа, судно было погружено ниже обычной ватерлинии, и продвижение наше, таким образом, было медленнее обычного. Ясная погода, сопровождавшая наше отплытие, продолжалась в открытом океане до тех пор, пока мы не приблизилась к Алеутским островам – тогда появились туманы, а к тому времени, когда мы достигли пролива Акветон, они стали настолько плотными, что пришлось остановиться и бросить якорь. Прибой был в такой опасной близости, что, хотя сами острова оставались невидимы, мы отчётливо слышали, как кричат птицы на прибрежных скалах.

Наконец туман вокруг «Жаннетты» рассеялся, и на двадцать пятый день плавания показался остров Уналашка.

Здесь, благодаря Аляскинской меховой компании, наша экспедиция запаслась множеством оленьих, тюленьих и других шкур.

Со свежим запасом угля мы покинули Уналашку и, переправившись через мелководное Берингово море, благополучно прибыли в Сент-Майкл, в заливе Нортон-Саунд – старинную русскую факторию с полуразрушенным блокгаузом и несколькими древними чугунными пушками, из которых в честь нашего прибытия был дан салют. Именно здесь мы должны были встретить шхуну «Фанни А. Хайд» с нашим последним пополнением угля; в ожидании её прибытия мы пополняли запасы провизии, а невыделанные шкуры отправили на берег, чтобы туземцы пошили из них одежду.

Здесь же к кораблю присоединились Алексей, наш верный охотник и погонщик собак, и его спутник, женоподобный Инигин. Алексей отправился с нами после длительных уговоров старосты его деревни. Весь вечер нашего отплытия туземцы толпились на палубе, прощаясь со своими друзьями. Алексея, одетого в «одежду из магазина», предоставленную агентом Аляскинской компании, в русском цилиндре с широкой красной лентой, сопровождали его маленькая, застенчивая и симпатичная жена и их маленький сын. Держась за руки, они бродили по кораблю и удивлялись всему, как дети, потом долго и нежно попрощались и расстались… как оказалось, навсегда.

Сопровождаемые шхуной, мы двинулись через залив Нортон-Саунд, глубоко вдающийся в западное побережье Аляски. В это время налетел сильный шторм, что дало нам возможность понаблюдать за поведением судна и его прочностью. Мелководный океан был изменчив и неспокоен, огромные волны временами перекатывались через глубоко сидящее судно, как через подводную скалу, непоколебимую, как сам Гибралтар. На следующий день после шторма мы подошли к Литке, красивой гавани[8] к югу от мыса Восточный[9], куда часто заходят американские китобои, чтобы завербовать новобранцев из местных чукчей, перед тем, как отправиться в плавание к северу от Берингова пролива, или после улова, чтобы вытапливать китовый жир. Когда корабль подошёл к входу в гавань, на склоне холма мы увидели жилища, а вскоре – две байдары, большие лодки из моржовой кожи, чем-то похожие на гренландские умиаки, – которые отчалили от берега и быстро приблизились к нам. В них было около дюжины туземцев, высоких мускулистых парней, пропитанных жиром, как сальные свечки, все они были не меньше ста восьмидесяти фунтов весом[10].

Байдары пришвартовались к судну, и туземцы, взошедшие на борт корабля, на ломаном английском, выученном у китобоев, спросили, пришли ли мы охотиться на моржей и китов; и если да, то они желали бы отправиться с нами. Чтобы доказать своё умение, они называли имена капитанов различных китобойных судов, на которых они служили, и завершили более важной для нас информацией о том, что корабль Норденшельда «Вега»[11] был там, в заливе Святого Лаврентия, и зимовал за Чукотским полуостровом в Колючинской губе, где они побывали на нём.

И вот пришло время отчалить от последней пристани цивилизации. Последний уголь перегружен со шхуны на корабль, и вечером 27 августа оба судна вышли из бухты. Миновав отмели, мы расстались – «Фанни А. Хайд» поплыла на юг, «Жаннетта» – на север. Путешествие началось!

За ночь мы прошли через Берингов пролив – между Восточным мысом (самой восточной точкой Сибири) и островами Диомида, тремя скалистыми островками-ступеньками между континентами, – возможно, опорами для того будущего моста, по которому пойдут поезда от мыса Горн до мыса Доброй Надежды. По пути вдоль побережья Сибири на запад, к мысу Сердце-Камень, мы внимательно следили за признаками присутствия на берегу туземцев. Ледники на горах и заснеженные долины были уже не в новинку; мрачные чёрные береговые скалы выглядели уныло и негостеприимно, на них не было видно ни одного живого существа, кроме немногих морских птиц, одинокого моржа, да пары тюленей. Наконец, показалось несколько хижин, и мы подошли как можно ближе к берегу. Капитан Делонг, с Алексеем в качестве переводчика и мистером Данбаром в роли лоцмана, попытались высадиться на берег, но бурное море и сильный прибой у кромки льда вынудили их вернуться. Туземцы, лучше знавшие свои прибрежные воды, сами прибыли на корабль на своих кожаных лодках. Но Алексей не смог их понять, кроме того, что они хотели сухарей, патоки и рома, причём рома в особенности, поэтому никаких дополнительных сведений о Норденшельде мы не получили. Далее была замечена ещё одна деревня, в которую был послан лейтенант Чипп. Он высадился на берег и через старую женщину, которая раньше жила на острове Кинг в заливе Нортон-Саунд и говорила на понятном Алексею языке, узнал, что «Вега» перезимовала в каком-то заливе западнее этого места, но весной благополучно освободилась ото льда и ушла на восток.

По мере продвижения на запад всё чаще стали встречаться моржи и тюлени. К кораблю время от времени подплывали туземцы. Они весьма умело используют надутые воздухом кожаные поплавки, чтобы увеличить остойчивость своих лёгких лодок, а также в качестве кранцев, чтобы причаливать к борту корабля, или как сигнальные буйки для той добычи, которую они оставляют в море, если не могут взять её с собой. Недалеко от зимовки «Веги» оказалась большая деревня, в неё был отправлен отряд под командованием лейтенанта Чиппа. Через несколько часов лодка вернулась, привезя с собой такие предметы, как консервные банки, шведские монеты и пуговицы; туземцы, которые упоминали имена некоторых офицеров «Веги», демонстрируя подарки, полученные от них, и которые особенно ценили пустые банки, сказали, что для них это реликвии в память о пребывания там Норденшельда. Вождю было дано зашитое в парусину письмо, с просьбой передать его на первое судно, которое появится в этих местах.

[1] Эмерсон, Ральф Уолдо (1803—1882) – американский теолог, эссеист, поэт, общественный деятель и философ, один из виднейших мыслителей и писателей США. – прим. перев.

[2] Сэр Вильям Эдвард Парри (1790-1855) – английский исследователь Арктики, в 1827 году организовавший одну из самых первых экспедиций на Северный полюс. – прим. перев.

[3] Джон Фра́нклин (1786-1847) – английский мореплаватель, исследователь Арктики, трагически (и весьма нелепо!) погибший в Арктике при попытке пройти Северо-Западным проходом. – прим. перев.

[4] Cui bono? – Кому выгодно? (лат.) – прим. перев.

[5] Томас Карлайл (1795-1881) – шотландский писатель, публицист, историк и философ. Цитата из его романа «Sartor Resartus». – прим. перев.

[6] Название моря Лаптевых до 1935 года. – прим. перев.

[7] Гипотеза тех лет о существовании достаточно мощного и тёплого океанического течения через Берингов пролив, которое, по мнению авторов гипотезы, должно было обеспечить свободный ото льда путь к Северному полюсу. В реальности существующее там тёплое течение слабое и не обеспечивает таяния льдов даже летом. – прим. перев.

[8] На самом деле имя Фёдора Литке в тех местах носит не гавань, а мыс. Гавань, которую имеет в виду автор, очевидно, залив Лаврентия. – прим. перев.

[9] Так до 1898 года назывался мыс Дежнёва. – прим. перев.

[10] 81.5 килограммов. – прим. перев.

[11] Барон Нильс Адольф Эрик Но́рденшельд (1832-1901) – шведский геолог и географ, исследователь Арктики, мореплаватель. Первым прошёл на судне «Вега» в 1878-1879 годах Северным морским путём. – прим. перев.