– Гордыня, алчность, зависть, уныние, гнев, чревоугодие, блуд! Правильно?
– Да.
– Богатые бездельники, без конца ищущие развлечений, чтобы не впасть в злую тоску! Не выносящие ни с кем соперничества! Только они самые лучшие!
– Да и еще раз да!
– Вы правы, какая же я была глупой, что этого не видела раньше! А вы, черт возьми, гений!
– Черт здесь совсем не при чем, и я не гений. Я просто много об этом размышлял.
– Я вообще-то тоже об этом думала, но, увы, выводы мои были на порядок ниже. Как вы сказали, я смотрела вниз, а не вверх, видела только пороки, но не видела, как их победить.
– Слушайте, давайте пойдем танцевать, дискотека уже началась.
– Что? Я опять не заметила, как наступила ночь? Но это все тайны наших писательниц или еще есть продолжение?
– Ну, есть еще кое-что, что мне хотелось бы вам рассказать, а вообще-то эти великие книги можно обсуждать бесконечно. Но сейчас уже полночь, и время для романтики, а не философии, поэтому я приглашаю вас на танец.
– Знаете, у меня сейчас после всех этих разговоров такое настроение, что мне просто летать хочется, поэтому мы обязательно сейчас пойдем на дискотеку, и пусть она никогда не заканчивается.
А утром я еле-еле открыла глаза. Во сколько же я легла? И не проспала ли? Я повертела ручку радиоприемника. Нет, он вроде еще молчит, а, значит, подъема, не было. Но, глянув на часы, я поняла, что подъем себя ждать не заставит и будет через несколько минут. Вовремя я проснулась! Но как жаль, что сегодня последний день круиза и завтра уже ничего этого не будет! Ни Волги, ни жаркого солнца, ни ничегонеделания, ни, наконец, Жюля! Кстати, сегодня он должен мне еще что-то рассказать о наших писательницах. Наших… За это время я с этими английскими дамами просто сжилась! И вообще никогда столько о книгах Джейн Остин и сестер Бронте не думала.
Но, оказалось, что это так интересно! Вот приеду домой, и, хотя перечитывать их не буду, но все фильмы по романам обязательно пересмотрю! Так, надо вставать. А тут как раз и радио запело. И под его песенки я умылась, оделась и пошла в ресторан завтракать. Там наша дама с мрачным лицом пила кофе, ворча на то, что он горячий. Угодить ей, наверное, вообще невозможно, потому что ей никогда ничего не нравится. Дочка, та, которая с папой, без умолку болтала по телефону с мамой, видно очень по ней соскучилась. Только вот семейная пара за все это время совсем не изменилась, как была невозмутимая в начале круиза, так и осталась. Жюль тоже уже был в ресторане и даже хитро мне подмигнул. Словом, завтрак прошел нормально.
Потом я вышла на палубу и прошла на корму, на которой все шезлонги были заняты. Я постояла, посмотрела на воду, потому что больше смотреть было не на что, так как оба берега были далеко, и захотела уже идти в каюту, но появился Жюль.
– Куда вы? Складываться?
– Нет, я еще успею. Теплоход придет в наш город только после обеда. Давайте лучше сейчас поговорим.
– О чем?
– Не о чем, а о ком! Ну, конечно, о Джейн Остин и сестрах Бронте. Вы же обещали мне сегодня закончить о них рассказ.
– Я уж подумал, что вы обо мне хотите поговорить, но, увы… Ладно, не буду вас мучить.
– Тогда давайте пойдем на нос теплохода, там народу мало, можно смело разговаривать, не боясь привлечь чье-то внимание.
– Это, конечно, правильно, но я думаю, что вряд ли здесь кто-нибудь поймет, о чем мы говорим. Подумают по себя, что у нас с головой проблемы, или что мы какие-нибудь ученые, на литературе помешанные.
– К сожалению, это так. Может быть, и вы меня странной считаете, ну и что? Нет, чтобы роман с вами крутить, я все эти запутанные разговоры поддерживаю.
– А мне, между прочим, этот процесс даже нравиться стал! Это у нас с вами такой роман своеобразный! Литературный!
– Литературный роман? Смешно!
– Какая разница, смешно вам или нет! Мы же друг друга прекрасно понимаем.
– Еще как! Но давайте уж поскорей рассказывайте мне то, что я так хочу услышать.
– Так вот… Соберитесь с духом…
– Вы что? Меня пугаете?
– Нет, конечно, но все-таки… Вот главное, что я понял. Романы Остин посвящены добродетелям, которые противоположны смертным грехам.
– Ну, правильно, мы же говорили, что в ее книгах проповедуются десять заповедей.