Из истории Боспора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О разрушении Танаиса Полемоном единственный источник — короткая заметка Страбона: νεωστί μέν ουν έξεπόρϑησεν αυτόν (Танаис) Πολέμων ό βασιλεύς (Str., XI, 493). В «Scythica et Cauicasica» (I, 131) эта заметка дана в таком переводе (П.И. Прозорова): «Недавно его (Танаис) разрушил до основания царь Полемон за неповиновение». Слова «до основания» прибавлены переводчиком, и прибавлены совершенно напрасно: если бы Страбон хотел выразить, что Танаис разрушен до основания, он должен был бы сказать не έξεπόρϑησεν, а διεπόρϑησεν, потому что по-гречески не έκ (έξ), а διά служит для указания на действия, имевшие законченный, окончательный характер. Для примера ср. Thuc. VI, 102, 2 (речь идет об осаде Сиракуз афинянами в 413 г.): το μέν δεκάπλεϑρον προτείχισμα αύτων (Эпинпол) αίροΰσι καί διεπόρϑησαν. Итак, «до основания» должно быть во всяком случае зачеркнуто; но исключительно ли только «разрушил» может означать έξεπόρϑησεν, если под разрушением города понимать то, что обычно связывается в нашем представлении с уничтожением города, как обитаемого пункта?

Что έκπορϑέω употребляется в значении «разрушать», хорошо известно. Уже Гомер пользуется равнозначащим έκπέρϑω (примеры у Ebeling, Lex. Hom.). Отсюда и у Платона (Prot., 340 А) говорится фигурально: смотри, как бы Протогор не «разрушил» (έκπέρση) Симонида, — мы бы сказали: как бы Протагор не разгромил Симонида. Надо заметить, что древние вообще не так уже часто и обязательно, во время военных действий, прибегали к разрушению даже вражеских городов, и если оно имело место, то такая крутая расправа вызывалась обыкновенно особыми соображениями.

Наша сокровищница по части греческого языка, «Thesaurus linguae graecae» Анри Этьена, дает следующие значения для έκπορϑέω: devasto, depopulor, everto, diripio. В греческой прозаической письменности εκπορϑέω употребляется чаще не в значении «разрушать», а в значении «громить», «разорять» (главным образом путем ограбления). Вот несколько примеров, взятых из разных эпох греческой письменности. Thuc., IV, 57, 3: в 424 г. афиняне берут Фирею, город на границе Арголиды и Лаконики; «город они предали пламени и все находящееся в нем разгромили» (τά ένόντα έξεπόρϑησαν); так как город был разрушен пожаром, то, очевидно, под разгромом приходится разуметь главным образом грабеж. Lys., XII, 83: «Казнь их (тридцати) и их детей может ли служить достаточным возмездием за убийство казненных без суда наших отцов, сыновей, братьев. Но, может быть, конфискация видимого имущества тридцати была бы признана достаточным удовлетворением для государства, которое они так ограбили, и для частных лиц, дома которых они подвергли разгрому (έξεπόρϑησαν)». Опять, несомненно, имеется в виду главным образом грабеж. Plat., Epist., VII, 311 b: «Дионисий Старший получил в свои руки много больших сицилийских городов, разоренных (έκπεπορϑημένας) варварами». Polyb., II, 32, 4: в 223 г. до н. э. римляне перешли реку Клузий в Галлии и вступили на территорию своих союзников гономанов, соединились с ними, снова вторглись из Альпийской страны в область инсубров, стали опустошать их землю и громить их жилища (τάς οικίας έξεπόρϑσυν). Herod. ab exeessu diva Marci, V, 4: в 218 г. н. э. император Макрин послал начальника войска разгромить отложившихся (έκπορϑήσειν τους άφεστώτας). Что касается Страбона, то, за отсутствием. indicis graecitatis для него, я вынужден ограничиться случайно запомнившимися примерами. В IX, 396 Страбон, говоря о тех легендах, которые были связаны с Аттикою, упоминает, между прочим, что Афидну постигло έκπόρϑησις со стороны Диоскуров; тут трудно решить, идет ли речь о разрушении Афидны, или о ее разгроме. В VII, 308 Страбон, говоря о Херсонесе Таврическом, упоминает, что последний вынужден был прибегнуть к защите Мифрадата, так как он был разоряем (πορϑουμένη) варварами. Но несколькими строками выше, говоря о «Старом Херсонесе». Страбон упоминает, что он был κατεσκαμμένη, т. е. срыт, разрушен до основания. Тем же глаголом κατασκάπτω Страбон (VIII, 381) пользуется, когда говорит о разрушении Коринфа. И вообще термином κατασκάπτω греческие писатели преимущественно пользуются, когда хотят сказать о разрушении какого-либо города.

От филологии обратимся к истории. Говоря о Танаисе, Страбон (XI, 493) называет его «созданием» (κτίσμα) эллинов, владеющих Боспором. Это указание, думается мне, нужно понимать в том смысле, что боспорское правительство, очевидно, в лице первых же Спартокидов — об этом говорят археологические находки в «Старом Танаисе», восходящие, как было указано, ко второй половине V в. — создало в Танаисе правильно организованный έρπόριον, служивший, как Страбон указывает непосредственно далее, общим местом товарообмена для азиатских и европейских кочевников, а также для приезжающих по Азовскому морю из Боспорского царства греков. Ясно, что, когда Танаис со ст. Елисаветовской перекочевал в Недвиговку, значение его, как эмпория, продолжало сохраняться. Спрашивается: какой был смысл боспорскому царю Полемону разрушать (в буквальном смысле) важный торговый пункт — безотносительно к тому, был ли это старый или новый Танаис? Коли бы дело обстояло так, это был бы со стороны Полемона, в полном смысле слова, безрассудный поступок.

То толкование, которое дано словам Страбона в «Scythica et Caucasica» и по которому выходит, что Танаис раньше, т. е. до предполагаемого его разрушения Полемоном, служил «общим эмпорием», ни на чем не основано, так как в тексте Страбона этого «раньше» нет. Коли внимательно присмотреться ко всему месту Страбона о Танаисе, то само сообщение Страбона о его «разрушении» производит впечатление чего-то, напоминающего собой редакционную вставку, попавшую в текст уже при окончательном оформлении Страбоном своего труда. Вот все это место в точном переводе: «При впадении Танаиса в Меотиду имеется населенный город, носящий то же имя, что и река Танаис, создание эллинов, владеющих Боспором. Недавно его разгромил царь Полемон за неповиновение, служил же он общим эмпорием для азиатских и европейских кочевников и для греков, совершавших к нему плавание по озеру (т. е. по Меотиде) из Боспора». Может быть, в первоначальной редакции слов: «недавно… за неповиновение», и не было: они могли быть прибавлены Страбоном при окончательной редакции своего труда, когда ему стало известно о судьбе, постигшей Танаис — при Полемоне, — не забудем, что Страбон был родом из Амассии, резиденции понтийских царей, к числу которых принадлежал и Полемон. Но это попутно, и, разумеется, я не стану настаивать на своем соображении.

Чем мог вызвать Танаис гнев Полемона? Его неповиновением, говорит Страбон. И чем это неповиновение могло выразиться? На это, думается, нужно искать ответа в словах того же Страбона (XI, 495): «Из всех азиатских меотов одни были подвластны тем меотам, которые имеют эмпорий в Танаисе, другие — боспорцам. Случалось, что иногда то одно, то другое племя меотов отпадало от боспорцев». Страбоновское άπεϑούσαν — за неповиновение — я склонен был бы понимать так. Вовремя правления на Боспоре Полемона Танаис, находившийся тогда под властью Боспора, отложился от него, и городом завладели туземцы. Может быть, сначала Полемон потребовал от танаитов покорности, а когда они отказались исполнить это требование, Полемон заставил их исполнить его посредством вооруженного воздействия; он отправил в Танаис вооруженный отряд, который и разгромил город. Это была, как сказали бы теперь, карательная экспедиция, сопровождавшаяся убийствами, грабежами. Но до разрушения города дело не дошло и не могло дойти, так как такое разрушение нанесло бы, как указано выше, материальный ущерб интересам самого Полемона. Карательной экспедицией Полемона дана была танаитам хорошая острастка, но самый город продолжал, конечно, существовать. Да и могло ли быть иначе, коль скоро сам же Страбон (XI, 495) в числе боспорских правителей владевших территорией до Танаиса, называет Полемона, наряду с его предшественниками Фарнаком и Асандром?

Долго я недоумевал, что побудило Латышева утверждать, будто еще при Плинии Танаис лежал в развалинах. Справка в указанном Латышевом месте из Плиния (Ν,Η., VI, 7) убедила меня, что все это объясняется недоразумением, возникшим в результате недостаточно внимательного отношения к контексту Плиния. Последний в указанном месте перечисляет многие (до 40) племена, проживающие по Танаису и вокруг Меотиды. Это перечисление Плиний дает на основании одного из бывших в его распоряжении источников. Из другого источника Плиний приводит указание, что в область, лежащую поблизости от Меотиды, вторглись (когда — неизвестно) скифские племена авлеты, аферхеи, асампаты, и ими поголовно были истреблены танаиты и инапеи. Вот эти-то слова Плиния: ab his Tanaites et Inapaeos (вариант Napaeos) viritim deletos и побудили Латышева говорить о «развалинах» Танаиса. На самом же деле Плиниево Tanaites значит не жители Танаиса, но служит для обозначения одного из туземных племен, которое яко бы поголовно было истреблено скифами Таким образом, замечание Плиния не имеет никакого отношения к мнимому разрушению Танаиса Полемоном.

Из слов Страбона, что часто боспорские правители, в особенности последние (при жизни Страбона) владели территорией до Танаиса, а, следовательно, и самим эмпорием в Танаисе, следует, что последний не всегда входил в состав Боспорского государства. Очевидно, удерживать Танаис в своих руках удавалось тем из Спартокидов, которые облагали достаточною вооруженною силой, чтобы иметь возможность парализовать попытки туземцев завладеть эмпорием. Можно допустить, что в пору процветания Боспора в IV и в первой половине III в. до н. э. Спартокидам удавалось держать Танаис в своих руках[81], и желательно, чтобы это предположение нашло себе поддержку в археологических данных, добытых и результате обследования ст. Елисаветовской. Интересно было бы установить, насколько велико количество черепков, являющихся, несомненно, остатками тех сосудов, пантикапейское происхождение которых несомненно, — будут ли эти сосуды пантикапейской фабрикации, или какой иной (но не туземной), потому что и последняя могла попадать в Танаис путем ввоза из Пантикапея ли, или из какого-либо иного боспорского центра. При слабых Спартокидах, т. е. во второй половине III и уже, наверное, во II в., Танаис вряд ли принадлежал им. В эпоху власти над Боспором Мифрадата и его преемников Танаис входил в состав их державы. Так, надо полагать, было и в так наз. римскую эпоху, когда в самом государственном обиходе Танаиса установился своего рода дружелюбный компромисс между претендентами на обладание городом, т. е. между боспорскими греками и местными «варварами».

Что в эпоху империи Танаис составлял нераздельную часть Боспорского государства, ясно из найденных в Недвиговке эпиграфических документов, которые датируются именем правящего боспорского царя. Последний посылал в Танаис своего легата (πρεσβευτής), выбиравшегося обыкновенно из числа высших боспорских, должностных лиц[82]. Самый город называется в документах то πόλις, то έμπόριον, а его обитатели именуются и πολίται и Ταναείται, причем в надписи 192 г. (IPE, II, 428) сопоставляются ‘Έλληνες и Ταναείται. Несомненно, что под первыми разумеются именно танаидские граждане (в IPE, II, 423 упоминается и στρατηγός πολειτών), под танаитами же приходится понимать тех туземцев, а также приезжавших в Танаис греческих и римских купцов не из Боспора, которые постоянно или временно проживали по торговым делам в Танаисе. Это разграничение гражданского и негражданского населения Танаиса нашло свое выражение и в том, что во главе города стоит с одной стороны, έλληνάρχης, с другой — αρχών Ταναειτών, избиравшийся или назначавшийся, по-видимому, на годичный срок[83]. Характерно, что в некоторых танаидских tituli aedificiorum определенно подчеркивается исключительно торговое значение Танаиса, та важная роль; какую играло проживавшее в нем торговое сословие. В надписи 220 г. (IPE, II, 430) сказано, что танаидский рынок был отремонтирован τη πόλει καί τοΐς έμποροις, что городские ворота были «закончены» τη πόλει καί τοΐς έμποροις (IPE, II, 432, первая половина III в.)[84]. В числе этих купцов было, конечно, немалое число туземцев. Это ясно можно проследить по надписям танаидских коллегий, объединившихся для культовых целей вокруг почитания «верховного бога», под которым скорее всего следует разуметь Сабазия[85]. В этих надписях греческие имена в значительной степени перемешаны с именами туземными — ясный показатель того, насколько население Танаиса, объединенное общностью торговых интересов, было смешано из греков и из туземцев. Можно, не рискуя впасть в ошибку, утверждать, что из всех городов Боспорского государства население Танаиса носило смешанный характер по преимуществу.

На основании доступного мне боспорского просопографического материала, поскольку он издан, я попробовал составить подсчет имен и отчеств чисто греческих и римских, имен и отчеств туземных, имен и отчеств смешанных (имя — греческое, отчество — туземное и vice versa). На основании этого подсчета я составил нижеприводимую таблицу, в которой дается процентное соотношение между указанными тремя категориями. Само собой разумеется, что моя таблица не может быть рассматриваема как статистическая таблица в строгом смысле. Последнюю было бы невозможно дать, учитывая характер бывшего в моем распоряжении материала, неравномерно представленного в силу условий его находки и для отдельных городов и для отдельных эпох их исторической жизни (в этом отношении все же полезно заметить, что преобладающее число боспорских надписей относится к эпохе империи). При этом нужно еще принять в соображение, что в надписях нашло себе упоминание лишь свободное население Боспора (отчасти верхний, отчасти средний класс, обладавший большим или меньшим имущественным достатком и в большинстве случаев пользовавшийся гражданскими правами) и что в надписях лишь в единичных случаях упоминаются лица не свободного происхождения, число которых, конечно, значительно превышало количество населения свободного. Со всеми этими оговорками я все же дерзаю принести мою таблицу, не как нечто такое, что соответствует фактическому положению вещей, а как примерную иллюстрацию того, что может соответствовать этому фактическому положению[86].

В первом столбце таблицы дается процентное отношение греческих (и римских) имен, во втором — процентное отношение туземных и смешанных имен (в скобках указано процентное отношение первых первою цифрою, вторых — второю).

Пантикапей — 75–25 (15 + 10)

Фанагория — 79–21 (13 + 8)

Феодосия — 65–35 (20 +15)

Горгиппия — 80–20 (14 + 6)

Танаис — 60–40 (23 + 17)

Итог процентного отношения — 74–26 (16 + 10)

Как бы ни была несовершенна моя попытка, все же бросается в глаза, что туземное и смешанное население в Танаисе значительно превосходило такое же население в других городах Боспора. И это было вполне естественно, ввиду того значения, какое имел Танаис[87].

В 1910 г. В.В. Латышевым была издана в ИАК (вып. 37, 38 сл.) греческая надпись, составленная им из пяти примыкающих друг к другу фрагментов. Хотя они и не были найдены при раскопках, а приобретены покупкой, тем не менее, происхождение их из Анапы, древней Горгиппии, не может вызывать сомнений. Первые четыре строки надписи, дошедшие в очень поврежденном состоянии, содержат дату надписи, повторяемую и в последующих строках: надпись относится ко времени правления на Боспоре царя Тиберия Юлия Савромата, сына Риметалка, царствовавшего в 174–211 гг. Строки 5-10 даны Латышевым в следующей транскрипции и с такими дополнениями:

Θεώ Ποσειδων[ος επί βα]σιλέως Σαυρομάτου, υιού μεγάλου βασιλεως 'Ροιμητάλκου, ϑεασος ναυκλήρων οί καί ποιησαντες τά άγάλματα καί τόν ναόν έκ ϑεμελίων άναστήσαντες, εις ά καί [ε]τείμησεν ό βασιλεύς τόν ϑεόν καί τήν ϑέασον [είσ]αγώγιον άρταβών χειλίων, т. е. богу Посидону при царе Савромате, сыне великого царя Риметалка, фиас навклеров, которые соорудили статуи и воздвигли храм от основания, на что царь и почтил бога и фиас… тысячи артаб. Далее, в строках 10–14 идет список должностных лиц фиаса, а за этим списком (строки 14–27) — список членов фиаса, дошедший, однако, с не могущими быть восстановленными лакунами[88]. Несколько поправок к именам этого списка, сделанных в свое время на основании изучения оригинала надписи, хранившегося тогда в Музее древностей Петербургского университета, были даны Ф.В. Кипарисовым в статье «К Горгиппийской надписи фиаситов» (ЖМНП, 1915 г., отд. класс, фил., 283–285). Первые 19 строк надписи перепечатаны в транскрипции Латышева и с его дополнением Minns’ом (Scythians and Greeks, 655, 51). Строки 5-10, также в транскрипции Латышева и с его дополнениями, воспроизведены у Ziebarth’a в его «Beiträge zur Geschichte des Seeraubs und Seehandels im alten Griechenland» (Hamburg, 1929 г., 140, 106).

Из надписи следует, что фиас навклеров, т. е. общество судовладельцев-купцов, в Горгиппии, объединенное отправлением культа Посидона, поставил статуи его и других божеств в заново восстановленном фиасом храме Посидона, причем в этом деле принял участие и царь Савромат[89].

В чем это участие царя выразилось? На камне сохранилось αγώγιον άρταβών χειλίων, причем перед αγώγιον пропали две-три буквы; Латышев дополнил ε[ίσ]αγώγιον, и это дополнение принято всеми, кто имел случай заниматься надписью. По поводу предложенного им дополнения Латышев замечает: «Слово είσαγώγιον — весьма редкое; оно отсутствует у Stephanus’a в его „Thesaurus linguae graecae“, а van Herwerden в „Lexicon graecum suppletorium et dialecticum“ цитирует его по одной только надписи острова Коса (SIG3, 1106, ср. R. Herzog, Koische Sakralgesetze, Abh. Pr. Ak., 1928 г., 28), где оно обозначает плату натурой за вступление в религиозное общество (pretium introductionis). В нашем документе это слово обозначает без сомнения, пошлину на право ввоза грузов в гавань; дар царя состоял, очевидно, в том, что он освободил от этой пошлины тысячу артаб, ввозимых членами фиаса… Окрестности Горгиппии в древности, как и ныне, вряд ли могли производить хлеб в количестве, достаточном для продовольствия ее населения, которое поэтому нуждалось в привозном хлебе, и, стало быть, царский дар был весьма кстати для судохозяев». По мнению Миннза (стр. 624), Савромат вступил сам в фиас навклеров, и εισαγώγιον — членский взнос царя, обращенный на восстановление храма и его украшение. Цибарт (стр. 68): «Савромат II, как член тамошнего (горгиппийского) общества навклеров, подобно всем прочим членам, сделал свой вступительный взнос (Eintrittsgeld), именно 1000 артаб зерна». М.И. Ростовцев (Social and economic history of the Roman Empire, 565, 14): Савромат «почтил фиас и бога уплатою членского взноса в 1000 артаб зерна».

Так ли все это? Может ли быть удержано предложенное и принятое дополнение [είσ]αγώγιον? Меня не смутило бы то обстоятельство, что εισαγώγιον — редкое, пока единственный раз, в косской надписи, встретившееся слово: коль скоро оно, несомненно, засвидетельствовано в косском документе, оно могло стоять и в горгиппийском. Посмотрим сначала, что означает это слово в косской надписи, относящейся, как заключают на основании характера ее письма, к началу III в. до н. э. В ней речь идет об учреждении косским гражданином Диомедонтом религиозного общества для отправления культа Геракла. Диомедонт посвятил Гераклу земельный участок и раба, и завещал, чтобы на получаемые с участка доходы члены общества справляли культ Геракла, называвшегося, по имени жертвователя, Гераклом Диомедонтовым. В § 7 надписи читается: εισαγώγιον δέ διδότω, φ κα γένηται παιδίον, οί[ς] μέτεστι τών ίερών, χοίρον, ίερά, λιβανωτόν, σπονδάν, στέφανον, τ. е. тот (член общества), у которого родится ребенок, должен доставлять (членам), имеющим право совершать жертвоприношение, поросенка и полагающиеся при жертвоприношениях [так я понимаю несколько загадочное ιερά] ладан, вино для возлияния, венок — все это как είσαγώγιον, т. е. в качестве материала для жертвоприношения, знаменующего, что новорожденный зачисляется в члены общества. В косской надписи είσαγώγιον, действительно, может быть понимаемо в смысле своего рода членского взноса за новорожденного, вступающего в общество с момента его рождения: είσαγώγιον здесь является приложением к перечисляемым далее предметам, или последние являются приложением к είσαγώγιον, почему и они и оно поставлены в одинаковом винительном падеже. В горгиппийской надписи άρταβων χειλίων — genetivus subiectivus, зависящий от αγωγιον[90].

Латышев, как сказано выше, понимал είσαγώγιον горгиппийской надписи как пошлину за право ввоза грузов в горгиппийскую гавань: Савромат предоставил фиасу беспошлинный ввоз 1000 артаб хлеба, так как своего хлеба было недостаточно для продовольствия населения Горгиппии. Далее допуская, что в Горгиппии приходилось хлеб ввозить, напрашивается вопрос: откуда? Неужели откуда-нибудь из-за границы, а не из того или иного города Боспорского царства, которое, как мы хорошо — знаем, настолько было богато хлебом, что само экспортировало его за границу? Это было бы более чем невероятно. Если же хлеб ввозился в Горгиппию откуда-нибудь из пределов Боспорского царства, то είσαγώγιον пришлось бы понимать в смысле так наз. octroi, акциза, взимаемого при ввозе предметов потребления из одного города государства в другой его город. Но octroi по-гречески имело свой специальный термин διαπύλιον, засвидетельствованный для Афин (Caillemer у Daremberg-Saglio, II, 160) и для Египта (словарь Preissigke-Kiessling)[91].

Но если дополнение [είσ]αγώγιον может вызвать сомнение в его правильности, то каким предлогом — речь может идти только о предлоге — дополнять сохранившееся на камне αγωγιον? Справка в «Иудейских древностях» Флавия Иосифа дает на этот вопрос безапелляционный ответ. В одном из эдиктов Юлия Цезаря 48 г. до н. э., касающихся привилегий, предоставляемых Иудее и правителю ее, первосвященнику и этнарху Гиркану, читается, между прочим, следующее (Ant. Jud., XIV, 10, 6, 205–206): «Город Иоппа (Яффа), которым иудеи владели с начала их дружбы с римлянами (т. е. с Ионафана, Ant. Jud., VIII, 202), должен принадлежать иудеям, как и прежде, — таково наше решение. Гиркан, сын Александра, и его сыновья должны уплачивать взносы за этот город и имеют получать с его жителей, по статье пошлин за право вывоза из гавани и из страны, 20 675 модиев (зерна), выплачиваемых ежегодно в Сидоне — φόρους τε ύπέρ ταύτης τής πόλεως ϒρκανό τελεΐν ‘Αλεξάνδρου υίόν καί παίδας αύτού παρά των γή νεμομένων χώρας καί λιμένος έξαγώγίου κατ’ένιαυτόν Σιδώνι»[92].

Итак, отыскался термин, которым мы считаем себя в праве заменить είσαγώγιον горгиппийской надписи: этот термин — εξαγώγιον. Он встречается также в одном из эдиктов Юстиниана, вошедших в Corpus juris civilis (13, 15). С полным основанием Prott восстановил уже εξαγώγιον в приенском декрете IV в. до н. э. (Inschr. von Priene, 3) в честь эфесца Мегабиза, который награждается проксенией, ателией и прочими обычными привилегиями: в конце надписи сказано: ατελής δέ έστω καί του [έξα]γωγίου. Можно отметить также и упоминаемые у Страбона (XVII, 798) для римского Египта τέλη έξαγώγικα.

Остается проверить пригодность восстановления έξαγώγιον в горгиппийской надписи с формальной стороны. Если присмотреться к автотипическому воспроизведению ее, данному на табл. II в ИАК, то в тех жалких остатках, которые сохранились, пред αγωγιον можно усмотреть внизу черточку от буквы, стоявшей перед α. Эта черточка может принадлежать σ, но она может принадлежать и ξ. Как на грех, ни в одном из слов, сохранившихся в надписи, ξ не встречается. Зато в горгиппийских фрагментах, одновременных с разбираемой надписью по характеру письма (№№ 3, 29, 41 в статье Латышева), ξ имеется, и начертание этого знака таково, что отмеченная мною черточка перед α могла бы принадлежать и ξ. Могут заметить, что, судя по таблице, между ϑέασον и αγώγιον свободного места больше, чем его требовалось бы для помещения двух букв. Но нужно сказать, что 1) надпись реставрирована посредством гипсовой заливки, и фрагмент в должен был, когда камень был цел, теснее примыкать к фрагменту б; 2) расстояние между отдельными буквами в надписи выдержано далеко не равномерно; 3) знак для ξ на упомянутых трех фрагментах, где он встречается, самый широкий среди всех прочих знаков.

Речь о вступительном взносе Савромата в фиас навклеров должна быть оставлена. Царь сделал не вступительный взнос фиасу, а пожертвование на предпринятый фиасом капитальный ремонт и украшение храма Посидона, находившегося в ведении фиаса. Пожертвование это состояло в том, что фиас имел право беспошлинно вывезти из горгиппийской гавани груз зернового хлеба в количестве 1000 артаб[93]. Какую цифру, в звонкой монете давал беспошлинный вывоз груза в 1000 артаб, мы не можем определить. Вывозная пошлина на Боспоре в IV в. до н. э. равнялась 1/30 стоимости вывозимого товара, т. е. составляла 3,3 % (Dem. XX, 32). Так ли это было и в римское время, мы не знаем: известно лишь из сопоставления разрозненных данных, что тогда размер вывозной пошлины вообще колебался от двух до пяти процентов (Caillemer у Daremberg-Saglio, IV 1, 587 сл.).

Мысль о том, что Савромат был членом фиаса (и даже, как утверждалось иногда, его председателем) отпадает. Это, впрочем, и раньше стало бы ясно, если бы при толковании надписи исходить не из априорных и недоказанных соображений, а из нее самой. Из нее же следует: 1) дар царя, как уже указано, поставлен в тесную связь с произведенным фиасом ремонтом и украшением храма Посидона; 2) в надписи приводится список членов фиаса; если бы в их числе был царь Савромат, то его имя должно было бы, естественно, стоять на первом месте, а это место занимает некий Πανταλέων Φαρνάκου; думать же, что имя Савромата значилось в пропавших частях надписи, не приходится, так как не сохранился только конец ее, и не там же искать пропавшее имя царя, 3) президиум фиаса в надписи назван, и в числе членов этого президиума Савромата не оказывается; 4) если бы Савромат был даже, выражаясь по-современному, почетным членом фиаса, то и это, пожалуй, нашло бы себе какое-нибудь отражение в надписи.

А между тем восстановленное в надписи είαγώγιον послужило точкою опоры для дальнейших соображений о роли Савромата в фиасе. Не довольствуясь тем, что его сделали членом фиаса, ему стали навязывать функции «представителя государственного контроля» в деятельности фиаса[94]. На самом же деле надпись позволяет сделать только тот вывод, что с грузовых судов, отправлявшихся из гаваней Боспора, взималась таможенная пошлина; Савромат «почтил» фиас навклеров, дав ему привилегию вывезти тысячу артаб хлеба беспошлинно, причем этот дар Савромата имел определенное назначение: сумма, причитавшаяся за вывоз тысячи артаб хлеба, должна была пойти на ремонт и украшение находившегося в ведении фиаса храма Посидона[95].

[81] Kretschmer, BE, II А, 11, заблуждается, отнеся основание Танаиса к эпохе после Александра Великого.

[82] Или из οι επί της βασιλείας, или из οι επί τών ’Ασποιργιανών. В аспургианах Ростовцев (Древности Моск. арх. общ, XXV, 16 сл., отд. отт.) правильно усматривает не племенное название, а название царской дружины, своего рода лейб-гвардию боспорских царей.

[83] В надписи IPE, II, 430, 220 г. названы четыре архонта танаитов: это, вероятно, объясняется тем, что при упоминании одного архонта имеется в виду старший член коллегии. Эллинарх — всегда один. В надписи IPE, II, 432 с должностью эллинарха соединяется обязанность взимания налогов (προσοδικός о καί ελληνάρχης). Подробности о городе и о купцах, об эллинархе и архонте танаитов, с указанием соответствующей литературы, у К.М. Колобовой. К вопросу о судовладении в древней Греции, Изв. ГАИМК, в. 61 (1933 г.). 69 сл.

[84] В этих строительных надписях, сопоставленных в IPE, — к ним нужно добавить надпись Изв. ГАИМК, II, 78, 8 = SEG, II, 480, — неоднократно упоминается о производившихся в Танаисе в конце II и в первой половине III в. ремонтных работах. Их Латышев (Ποντικά, 127) ставил в связь с «разрушением» Танаиса при Полемоне. Но как бы это «разрушение» ни толковать, немыслимо, чтобы город в течение чуть ли не двух веков оставался в полуразрушенном виде. Очевидно, в надписях имеются в виду обычного рода строительные и ремонтные работы.

[85] H.A. Winkler, Arch. f. Religionswiss., XXVII, 1929 г., 361 сл.

[86] В императорскую эпоху, а может быть и раньше, на Боспоре проживали и евреи диаспоры, как о том свидетельствуют найденные там в незначительном количестве еврейские надписи. Весь относящийся сюда, материал сопоставлен и разобран у Schürer, Die Juden im bosporanischen Reiche. Sitzber. Preuss. Akad., 1897 г. 211 сл.

[87] Высказанное в свое время утверждение Моммсена (Римская история, V, 283, русский перевод), что Танаис в эпоху империи оставался «не греческим городом», не соответствует во всяком случае действительности. В найденной в Таманской станице надписи 208 г. до н. э. (ИАК, 40, 112, 28) упоминается, главный аланской переводчик (ср. в IG, XIV, 1636: сарматский переводчик). Эго показывает, какую пеструю амальгаму населения представлял собой в эпоху империи Боспор.

[88] Кроме упомянутых пяти фрагментов, имеется еще 6-й небольшой и очень поврежденный фрагмент, относящийся к концу надписи, но не примыкающий к первым пяти фрагментам.

[89] В комментарии к надписи Латышев отмечает, что в языке ее встречаются особенности, свидетельствующие о том, насколько он отошел от «классической чистоты» греческой речи, в частности «главная фраза о постройке храма неправильно построена в синтаксическом отношении: вместо verbum finitum έποίησεν и άνέστησεν поставлено οί και с причастием и с конструкцией κατά αύνεσιν». В следующем за главной фразой предложении Латышев понимает είς ά как замену όί ά. Но это можно было бы понимать и так: фиас поставил статуи и произвел ремонт храма, на что (т. е. на исполнение чего) царь и почтил бога и фиас своим вкладом. Встречающиеся в языке надписи особенности, аналогии для которых можно указать в достаточном количестве и в иных поздних эпиграфических памятниках, К.М. Колобова в своей статье «К вопросу о сарматском языке» (Сборник «Из истории докапиталистических формаций», Известия ГАИМК, вып. 100, 1933 г., 16 сл.) склонна объяснять влиянием сарматского языка на греческий.

[90] Латышев относил за счет малограмотности составителя надписи винительный είσαγώγιον вместо ожидаемого дательного εισαγωγίω.

[91] Транзитная пошлина по-гречески διαγώγίον, παραγώγιον, δίαγωγικά, τέλη, διαγωνη. Schwahn, RE, V A, 257.

[92] Текст эдиктов, касающихся Гиркана, неисправен и запутан. При передаче его я следовал переводу Chamonard, Oeuvres completes de Flavius Joseph traduites sous la direction de Th. Reinach, III, Paris, 1904 г., 242.

[93] Вероятно, имеется в виду бывшая в римское время в ходу египетская артаба, равнявшаяся римскому модию, или 29 литрам с лишним. В таком случае 1000 артаб на наш счет составляли бы 29 тонн зерна. Если же, что тоже возможно, на Боспоре была в ходу мидийская артаба, соответствовавшая аттическому медимну (поздней системы), то 1000 артаб составили бы 58 тонн.

[94] Подробности у Колобовой, К вопросу о судоведении в древней Греции, Изв. ГАИМК, вып. 61, 1933 г., 77 сл., которая мотивирует контрольные функции Савромата тем, что Боспор был включен «в состав Римской империи». Но должно заметить, что Боспорское царство никогда не было римской провинцией (как и все вообще северное Причерноморье); что оно было самостоятельным государством, лишь находившимся под опекою и присмотром Рима, но в своем внутреннем укладе вполне автономным, чеканившим свою монету, управлявшимся не римскими магистратами, а своими царями, хотя последние, зачастую и престол получали и имели возможность держаться на нем «римскою милостью». Не входя в подробности, отсылаю хотя бы к статье Brandis в RE, III, 77 6 сл.

[95] В пантикапейской надписи IPE, II, 25 Посидон носит эпитет «Кораблеспаситель».