– Что «Олька-Олька»? Я вот сдам физику, поступлю на туннельщика и закончу экстерном. И, может, ещё с тобой полечу. Может, отберусь в экипаж как специалист, не как практикант. А?
Оля засмеялась – глуховато, тяжеловато, но Игорь всё равно поднял голову.
– Ты улыбаешься – и кажется, что не всё ещё пропало, – проговорил он. – Но я тебя прошу, Оля, подумай, подумай хорошенько…
– Я обо всём уже подумала, – весело сказала она, откладывая бумаги. – А ты? Вдруг тебе надоест меня терпеть так долго?
Игорь взял её руки в свои, покачал туда-сюда.
– Что ты ерунду такую говоришь. Такую ерунду… Ты подумай вот о чём. О том, что мне ведь нечего тебе предложить ни в эти два года, ни когда я вернусь. Старая квартира, головные боли, курево… Я не сплю по ночам, читаю подолгу. Не умею готовить. Совсем не умею, Олька. Я только курю и учусь. Курю и тормошу «Хвою». И пропадаю в Синем секторе постоянно. А тут всегда пусто, пыльно, холодно…
Оля оглядела комнату. Пожала плечами.
– Немного уборки и художественного вкуса – и всё будет в ажуре.
Игорь улыбнулся через силу.
– Оленька, я ведь серьёзно говорю. Не обращай всё в шутку. Я не уверен, что я вернусь, и мне нечего тебе предложить. Совсем нечего, кроме любви.
– А чай?
– Чай?..
– Я когда зашла, ты сказал: я могу предложить тебе чай, зелёный или чёрный. Я за зелёный. Попьём?
– Попьём, Олька…
Она принялась хозяйничать в чужой кухне, и совсем скоро по квартире поплыл запах заварки – душистый, как свежескошенный луг, как жасминовая роща.
– Как ты эту труху сделала такой вкусной?
Оля не ответила, только наклонила пузатый заляпанный чайник над стеклянной чашкой. Налила. Подняла, будто это был бокал. Глядя Игорю в глаза, серьёзно сказала:
– Стаканчик чаю за победу над космосом. За «Остриё», за «Хвою», за «Сол».
– И ещё за тебя.
Учебный сектор «Заслона». Ноябрь 2053-го
Холод стоял собачий. Кто-то выдал абитуриентам пледы, Оля закуталась, но зуб всё равно не попадал на зуб. За прозрачной стеной корпуса принимали экзамен, последний экзамен на пятёрку инженеров в полёт. Их пока было десять, отобранных со всего потока. Оля попыталась вспомнить, что Игорь говорил про число поступавших два года назад – около десяти тысяч? Больше?.. Конкурс был бешеный. А теперь осталось десять человек. И совсем скоро будет пять.
Она видела, как Игорёк быстро пишет, устроившись с краю длинного стола. Последним экзаменом был ТККП1, Игорь даже не переживал накануне – с полётами у него всегда было неплохо, ни одной пересдачи за все годы учёбы и практики в лабораториях «Заслона».
Её последним экзаменом была нейроэлектроника – устройство головного компьютера «Острия». Прошло уже два часа с окончания, но пальцы до сих пор были ледяными, и сердце никак не могло успокоиться – то ли от страха, что она не сдаст. То ли от страха, что сдаст Игорь.
– Ольга? Цикорская? – окликнул кто-то. Оля обернулась, недоверчиво прищурилась и радостно ахнула.
– Профессор Золь!
– Здравствуйте, Оленька! Не ожидал вас тут увидеть. Неужто решили пробоваться в экипаж?
– Какой мне экипаж, – махнула она, постучав себя по переносице: – Я пыталась. Не прошла медосмотр.
– По зрению?
– Ага…
– А тут что делаете?
[1] ТККП – теоретический курс космического полёта, один из экзаменов, который сдавали первые космонавты.