Моя нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, Оленька?

– Я так и не сказал вам, как благодарна.

– За что, Оля?

– За то, что вы рекомендовали меня в первый состав, когда оттуда выбыл один из членов. Если бы не ваша рекомендация, мне бы не предложили.

– Это не моя рекомендация, – серьёзно ответил Золь. – Это ваша работа и ваши результаты. Я читал вашу работу по связыванию азота. Эта неожиданная проблема в «Хвое»… Они бы задохнулись, если бы вы не нашли решение.

Оля содрогнулась, на секунду вернувшись в те дни спустя три года после взлёта «Хвои» – в тот день, когда выяснилось, что кислородная установка начала работать, не так, как планировалось, что азота слишком много, и это грозит экипажу мучительной, неотвратимой гибелью – как в законсервированной подводной лодке.

– Ну, если бы не мой способ, инженеры нашли бы какой-то другой, – бодро ответила она.

– Как знать, – откликнулся Золь.

– Так или иначе, я очень благодарна вам, профессор.

– Так или иначе, нельзя недооценивать свою работу, Оля. И если вы начнёте столь же прохладно говорить про ваш Кристалл…

Оля отмахнулась:

– Ну вы-то не начинайте!

– Что, слава уже раздражает? – расхохотался Золь.

– Слушайте, я понимаю, что это очень важная вещь, что очищение воздуха хотя бы в рамках жилых помещений – одна из приоритетных земных задач, но…

– Ох, Оля, – вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил Золь. – Знаете, глядя на вас-студентку, сорвиголову, прогульщицу, – ни за что не подумал бы, что вы, во-первых, создадите столько удивительных вещей, во-вторых, станете одной из главных лиц «Сола», а в-третьих, будете этого стесняться и приписывать успех стечению обстоятельств и чужой протекции.

«“Хвое” по шифру “Лист”, строка три. Инженеру Игорю Атласову.

Привет, Игорёк! А мы опять работаем вместе с профессором. Он перешёл в «Сол» – вот это новости! Мы так душевно поговорили сегодня, вспомнили институт. Он сказал, что я приписываю свой успех стечению обстоятельств и чужой протекции. Эта фраза мне очень в память врезалась. Потому что это чистая правда, Игорь. Если бы не ты, если бы не знание того, что ты – там, на «Хвое», – я бы ни за что не придумала всю эту систему связывания азота. И Кристалл бы мне этот, честно тебе скажу, не был бы нужен, если бы я не видела каждую ночь, будто ты прилетаешь, а дома духота и вонь. Я ведь там почти не бывают… Но хочу, чтобы было свежо и чисто. Вот и вся история, Игорёк. Делаю во благо всех, а думаю только о тебе. Как долго, как долго, как долго же ещё ждать!»

Синий сектор «Заслона». Декабрь 2061-го

«Хвою» тряхнуло крупной дрожью, от командного пункта до самого хвоста. Сопла выжали в космическую пустоту алый огонь, внеплановое ускорение сбило корабль с курса на сотую долю градуса, но чуткое «Остриё», сквозь атомные годы, поймало неладное.

Оля вздрогнула, взглянув на экран.

«Пробоина в корпусе. Повреждение нанесено неизвестным объектом. Природа повреждения – торсионное поле».

Торсионное поле. В глубоком космосе. На половине пути к Солнцу.

Откуда? Откуда?..

Почему-то в голове вертелось только это, а ещё всплывали разрозненные факты о торсионных полях, – поверх растерянности, поверх мгновенной ледяной корки страха, будто пытаясь закрыть клочками разверзшуюся пустоту: «кручение», «связность»… «присутствие сразу во всех точках пространства-времени»…

Пробоина. «Хвоя». Игорь!

Оля вскочила, не чувствуя пальцев, рук, ног, не чувствуя собственных мыслей. Слепо озираясь, ударила по кнопке тревоги. И, будто рыба, разевая рот, уставилась на влетевших в кабинет дежурных.

– Пробоина в корпусе. «Хвоя», – наконец выговорила она. – Экстренная диагностика через «Остриё». Разрешаю использовать любые ресурсы. Живо! Ну!

«Хвоя», «Луг». Декабрь 2061-го

Когда «Хвою» тряхнуло, половина экипажа была в фазе сна. Бодрствовали капитан, Иошико, Юст, Ната и Игорь. Иван сверял маршрут в командном пункте, а остальные резались в шахматы на Лугу.

Когда по корпусу прошла мелкая, едва заметная дрожь, Юст поднял голову. Настороженно протянул: