– Что-то не…
Вот тогда их и дёрнуло – всех, и спавших, и не спавших. Тогда их и продрало жёсткой щёткой от загривка до пяток, тряхнуло, приложило, на миг отрезав гравитацию, и отрезвило ледяными разрядами, прошедшими по всем нервам «Хвои» и экипажа.
На Луг, шатаясь, вбежал командир.
– Юст! Дыра в обшивке. В хранилище есть плексиглас?
Враз побелевший Юст кивнул. Иван, вздёрнув его на ноги, толкнул к выходу.
– Неси всё. Игорь, поможешь. Ната, налаживай ремонтников!
Ната молча бросилась в аппаратную – расконсервировать роботов-ремонтников, не боявшихся радиации открытого космоса. Иошико поднялся, держась за стену, и уставился на капитана.
– Это они? – тихо спросил он.
– Они, – кивнул Иван. – Эти тварюги. Одна, видимо, присосалась к корпусу и смогла пробить.
– Как мы будем чинить? А если они нападут на роботов? Если…
– Я дал максимальное ускорение. Черняшки отлипли от борта. Мы успеем.
– Но… если там дыра… кислород…
– Вот именно! Чинить придётся быстро.
– Может быть, стоит подготовить скафандры…
– Готовь!
Иошико побежал к шлюзам, в «прихожую», где хранились скафандры всех членов экипажа. Он проверял давление кислорода, комплектацию и фито-коробки, проверял ловко и быстро, стараясь не думать, что, если корабль придётся покинуть, никакие припасы, никакие впрыскивания адреналина и глюкозы, никакие фито-коробки не позволят им добраться до Земли. Пешком, с половины пути до Солнца…
Да лучше сдохнуть сразу. Лучше задохнуться сразу, на борту «Хвои».
Он ошпарился об эту мысль, задышал глубоко и часто, принялся с остервенением завинчивать локтевой клапан термостата…
«“Заслон”, проект «Остриё», по шифру “Лист”, строка четыре. Старшему навигатору Ольге Цикорской
Ох и ночка выдалась, Оля! Эти черняшки, эти бедовые дементоры пробили нам броню. Мы весь вечер скакали по “Хвое”, как угорелые. Если бы не Ната… Она как-то сумела уговорить роботов на своём программистском. Правда, у нас остался только один ремонтник – всех остальных спалило остаточным излучением, слизь у этих чёрных тварей, как оказалось, весьма взрывоопасна.
Пришлось взять все запасы плексигласа, чтобы как-то залатать дыру. Как говорится, заплатку сделали из говна и палок. Ну и что! Всё равно летим дальше! Мы все на жутком адреналине сейчас – все, кто не спал. Жуткое возбуждение. Не знаю, куда себя деть, иголки по всему телу. Мы же по краешку прошли…
Прости, что пишу тебе всё это, милая. Просто… Страшно. Я знаю, ты и так всё это знаешь, Иван проверял – через «Остриё» к вам дошли все сигналы, и вы проводили диагностику, и пытались импульсно срастить обшивку… Как же страшно знать вот что, Оля: вы так близко – на расстоянии сигнала, секунды, слова. Вы так далеко – как бы вы ни пытались, вам до нас не дотянуться. И нам до вас. И мне до тебя. Милая моя, милая, родная моя Олька… Как я хочу домой».
Игорь запаковал сообщение в архив отправки, захлопнул ноутбук и закрыл глаза. Чьи-то руки легки на закаменевшие плечи, принялись разминать – деловито и крепко.
– Спасибо, – проговорил он, не оборачиваясь, по лёгкому, с присвистом дыханию определяя Нату.
– Надо размять. Ты ужасно напряжённый.
– Неудивительно. Если б не ты…
Ната хмыкнула, и в голосе скользнула улыбка.
– Главное, что всё позади.
– Хотелось бы… Вдруг эти черняшки появятся снова? А робот остался всего один. А плексигласа – ноль.
– Поживём – увидим, – отстранённо откликнулась Ната.