Донос без срока давности: читать начало книги онлайн

– Оставляю за собой право доложить в вышестоящую инстанцию! – бухнул Кусмарцев.

– Вон оно как… – протянул Петросьян. – Ну-ну… Валяй! А я уж своими правами воспользуюсь.

И воспользовался. Вызвал проверяющих из Москвы. Выводы комиссии Григорию – как обухом по голове: с занимаемой должности снять как «не справившегося с работой», перевести оперуполномоченным в… Иркутск!

Только в мае тридцать седьмого вновь приподнялся Григорий: назначили начальником отделения контрразведывательного отдела. И куда вся унылость подевалась! Тем паче новое иркутское начальство само на всех парусах летело по волнам рьяного выявления вражеского элемента. «Восточно-Сибирская правда» взахлёб расхваливала назначенного в апреле тридцать седьмого начальником УНКВД по ВСО старшего майора госбезопасности Лупекина[9], бывшего наркома внутренних дел Башкирской АССР: «…Вскрывает и тщательно до конца выкорчёвывает правотроцкистских диверсантов и шпионов, агентов фашизма, пытавшихся продать трудящихся Восточно-Сибирской области в рабство японско-германскому фашизму». В общем, под стать генеральному комиссару государственной безопасности Николаю Ивановичу Ежову, которого «за выдающиеся успехи в деле руководства органами НКВД по выполнению правительственных заданий» в июле 1937 года наградили орденом Ленина.

И вот тут-то – ох, как не к месту! – опять затеяли наверху большие административные реформы: председатель ЦИК СССР Калинин подписал постановление о разделе Восточно-Сибирской области на Иркутскую и Читинскую.

Важнейшей из причин этой реформы, как смекал Кусмарцев, были националистические поползновения среди населения Бурят-Монгольской АССР. С одной стороны, хватало сторонников усиления автономии, с другой – никак не уживались меж собой так называемые крещёные буряты, в основной массе проживающие в Аларском, Боханском, Эхирит-Булагатском, Ольхонском аймаках республики, и буряты буддистского вероисповедания из Агинского и Улан-Ононского аймаков. Вот и решила мудрая Москва отщипнуть от АССР эти территории и создать пару анклавов: в Иркутской области – в виде Усть-Ордынского Бурятского национального округа, в Читинской – Агинского. Оба округа с автономной бурятской республикой соприкасающихся территорий не имели.

Но это всё – большая государственная политика, которая Григория мало занимала. Куда больше заботила реорганизация «конторы»: Управление НКВД по ВСО тоже разделили на два соответствующих областных. В Иркутске развернулась новая волна кадровой чистки, которой ещё с апреля занималась приехавшая с Лупекиным команда: старшие лейтенанты госбезопасности Сарычев и Троицкий, а с ними ещё с десяток лейтенантов, в том числе и бабского полу. Собственно, под свои задницы чистили лупекинцы начальственные кресла.

Особенно старались волчицы – этим двери в кабинет старшего майора всегда настежь. А баба, она же, известно, на эмоциях да завидучести, как опара на дрожжах, замешена: кто с рожи не приглянется, тому и служебное рвение не поможет, а уж ежели какой грешок раскопает – до вселенского пожара раздует. Такая стервоза не коня – табун на скаку остановит, но в горящую избу не полезет – сама кого угодно туда запихнёт, не поморщится… Лупекинским бабам Григорий, при всей своей ретивости по службе, не приглянулся – лебезил недостаточно. Одна лейтенантша на него глаз положила, но решил не рисковать, мало ли что у неё на уме…

И вскоре Лупекин вызвал Кусмарцева.

– Направляетесь в Читу, – без предисловий «обрадовал» начальник. – Должность равноценная – возглавите отделение секретно-политического отдела управления госбезопасности[2].

«Бл…ский род! – только и мелькнуло в голове. – Даже снаряд дважды в одну воронку не падает… Спасибо, хоть в милицию не затолкали…» Возвращаться в Читу не хотелось. На службе в городе на Ангаре вполне пообтёрся, неплохую агентурную сеть наладил, по контре задел имеется. И семья неплохо обустроилась: дети в школе пообвыкли, у жены с работой полный порядок. И сам город – не чета Чите. Сморщился от невесёлого каламбура. Да уж… куда бы, только не в Читу – многих в тамошнем управлении глаза бы не видели. Хотя и там небось кадровые перемены – тоже ведь нового начальника назначили вместо Петросьяна, поганца. А новый конечно же, как и Лупекин, обязательно своих людишек подтянет.

Григорий тяжело вздохнул. Как не надоело приспосабливаться, но в новую команду надо влиться, чтобы петросьяновские выкормыши подзаткнулись, а то и при случае взять кое-кого за хобот…

Так состоялось возвращение в Читу осенью 1937 года лейтенанта госбезопасности Григория Кусмарцева, ныне начальника 3-го отделения 4-го отдела Управления государственной безопасности УНКВД по Читинской области.

Начальник отдела капитан госбезопасности Врачёв Григорию не понравился. Руки не подал, разговаривает через губу, вальяжен. Постукивает мундштуком папиросы «Герцеговина Флор» о чёрно-зелёную коробку. Позёр, хмыкнул про себя Григорий, вождю подражает. А ещё… Может, первое впечатление и ошибочно, но прямо-таки тянуло от Врачёва осязаемой опасностью. Это как на змею смотришь – свернулась в террариуме за толстым стеклом, а страх от взгляда на неё за шиворот так и ползёт.

Врачёв без предисловий очертил круг обязанностей:

– Основные усилия управления сейчас сосредоточены на исполнении приказа два ноля четыреста сорок семь. Территория области разделена на оперативные сектора. Ваше отделение отрабатывает Читинский и Улётовский районы. Это ваш сектор. Назначаетесь начальником оперативной группы. Несёте полную ответственность за организацию и проведение операции на территории сектора. Выявить всё недобитое кулачьё и прочую шушеру, подпадающую под санкции приказа.

Врачёв зашелестел бумагами, вытянул из стопки сводку главка.

– Лимит нам выделен не такой уж большой – четыре с половиной тысячи. Вроде бы идём неплохо по арестам кулачья – вровень с иркутянами: они к трём тысячам подбираются и мы тоже. Но вот дальше… – Врачёв с раздражением ткнул указательным пальцем в машинописные строки. – А дальше полная чухня! На рассмотрение тройки законченных дел представлен мизер! У соседей счёт на сотни, а у нас – жалкие десятки. Затягиваем следственные мероприятия! А в приказе товарища Ежова что сказано? – Начальник отдела потянул из раскрытого несгораемого шкафа брошюрку с приказом, раскрыл в заложенном обрывком бумажки месте и с расстановкой зачитал: – «Следствие проводится ускоренно и в упрощённом порядке».

Пристукнул брошюркой по настольному стеклу.

– Ускоренно! А наши гаврики сопли жуют! Вот чем, Кусмарцев, надо озаботиться в первую очередь. Закрутить машину следствия на полную катушку. Все полномочия даны. – И Врачёв снова, явно для Григория, вперился глазами в текст приказа. – Вот пункт пятый третьего раздела: «На начальников оперативных групп возложить руководство учётом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение». Так что давай, Кусмарцев, – вперёд и с песней. Принимай дела у младшего лейтенанта Павлюченко, заодно можешь ему хвоста накрутить за черепашьи темпы. Короче, давай, без раскачки, работай на результат! Вопросы?

Уж какие тут вопросы. Григорий подался прочь, протопал коридором до кабинетов СПО, потянул на себя высокую дверь первого. Из-за стола вскочил белобрысый крепыш лет двадцати пяти.

– Представьтесь. – Оглядел крепыша с головы до ног.

– Сержант госбезопасности Филиппов, оперуполномоченный третьего отделения. Здравия желаю…

– Мой кадр, стало быть… – буркнул Григорий. – Как там тебя по имени?

– Иван.

– Вот что, Иван. Проводи-ка меня в кабинет начальника отделения.

– Это вот как раз соседний, товарищ лейтенант.

– Ну, показывай.

Сержант выжидательно посмотрел на Григория, тот, усмехнувшись, отступил в коридор. Филиппов выбежал следом и просеменил к кабинету справа, показал на торчащий из замка ключ с жестяной биркой.

– Значица так, Иван. Через полчаса… – Кусмарцев, отвернув рукав гимнастёрки, глянул на часы, – наличный состав отделения ко мне в кабинет, со списком. Знакомиться будем.

[2] Областные и краевые управления НКВД делились на два управления: государственной безопасности (УГБ) и рабоче-крестьянской милиции (УРКМ).