Но совершенно неважно, с интересом он спросил или без интереса. Астрид уже начала рассказывать. Она стала перечислять своих принцесс-волшебниц, загибая пальцы. Когда пальцы закончились, она добавила:
– И еще одна, но я ее не люблю, она лишняя, потому что я умею считать только до десяти.
– Тебе четыре годика, а ты умеешь считать только до десяти? – спросил Совнар так, что Астрид стало стыдно. – Астрид, умение счета очень пригодится в жизни.
– Зна-а-аю, – протянула Астрид и ударила палкой крапиву. – Мама говорит, что купит мне новую куклу, когда я научусь считать до двадцати.
– Как следует поразмысли над этим предложением, Астрид, – посоветовал кот. – Это выгодная сделка.
– Ну не знаю… Все-таки целых десять цифр… я пыталась уговорить ее на пять, но мама такая упертая… Она сказала, что если я торгуюсь как бушук, то и считать должна как бушук… И тогда она сказала… тогда она сказала… знаешь, что сказала?.. что следующую куклу я получу, только если досчитаю до ста-а-а!..
– Да, жаль, что Исмельда не так воспитывала детей, – неопределенно сказал Совнар.
– Это твоя мама? – спросила Астрид.
– Не совсем…
Астрид и Совнар шли все ниже по течению, и берег становился все грязнее. От реки запахло чем-то гадким… а, нет, не от реки. Справа ивы как будто выстроились кружком, и с ветвей у них вместо листьев свисали черные сосульки. А в центре была яма, полная воды, только вонючей.
У Астрид засвербило в носу, она поморгала – и увидела кучу… всякого. То ли живого, то ли не совсем. Оно немножко шевелилось, даже бормотало что-то. Плоть влажно хлюпала, подрагивала и вспухала, точно тесто. Тонкая сеточка бурых сосудов мелко пульсировала под разлагающейся кожей. Кривые руки, лапки, щупальца с изуродованными пальцами, копытцами, присосками… все это тянулось, пыталось цепляться за землю, за траву…
– Фу, – сморщила лицо Астрид. – Что это? Мы что тут делаем?
– Проходим мимо, – сказал Совнар. – Это всего лишь… помойка. Омут, куда волшебники сливают нечистоты. Какой-нибудь шук мог бы здесь порыться, но для нас с тобой это мелко. Тут не то что условок – на астралку не наскребешь.
Сразу после помойки, к счастью, начались знакомые места. Минут через пять Астрид с Совнаром дошли до речного пляжа, а от него уже тянулась тропа прямиком к усадьбе усадьбусадьбе е Дегатти…
– …Обед будет подан через пять минут! – разнесся по дому голос енота.
Лахджа принюхалась к запахам из кухни. Похоже, сегодня овощной суп… и это что, фрикадельки?.. Лахджа обожала фрикадельки.
Она только что закончила измерять свой новый гхьет, и пребывала в эйфорическом настроении. Такое огромное поместье, столько всего – и она его полная безраздельная владелица! Куча места, чтобы растить ребенка, чтобы Астрид было где поиграть!.. кстати, надо бы проверить, где там Астрид, что-то она загулялась, а Ихалайнен сейчас уже обед подаст…
Мимо просеменил никогда не пропускавший трапез Снежок. Все еще мысленно пританцовывающая Лахджа умилилась этому мохнатому белоснежному толстяку и немедленно погладила. Целительный фамиллиар торопился к столу, поэтому отстранился, но бессердечная демоница его не выпустила и даже начала противно сюсюкать:
– А кто мой маленький пушистенький красавец?! А кто тут такой хорошенький усатенький котинька?!
– Прекрати, – раздраженно произнес Снежок, вырываясь из цепкой хватки.
– У кого такие лапки-мягколапки?! Усики-длинноусики?!
– Майно, скажи ей! – возвысил голос кот.
– У кого самая белая и пушистая пузя?! А у тебя, у тебя!.. ать, ать!..
– Не трогай мой живот! – шкваркнул когтями Снежок. – Майно, убери ее!..
При этом он пытался изо всех сил, но не мог прекратить мурчать. Проклятые кошачьи инстинкты вошли в противоречие с гордостью разумного индивида.
– Просто признай, – шепнула ему на ухо Лахджа. – Признай, тебе нравится. Унизься. Смирись со своим падением. Скажи: я, Снежок, всего лишь кот. Миленький пушистик, который любит поглажки.
– Не-е-е-ет!.. – завыл Снежок, пуская демонице кровь.
– Привет, мам!.. – хлопнула дверь.
– О, Астрид, как раз к обеду… – отпустила Снежка Лахджа. – А ты… ой…
Астрид вбежала в дом радостно, уже слыша, как енот расставляет в столовой тарелки. А вот мама почему-то замерла как вкопанная. Снежок зашипел и вздыбился.