–С большим удовольствием, – ответил Илья, целуя жену в шею. – Мне не терпится узнать, что там под ним…
Прошло полгода. Заканчивался май месяц. Родион оканчивал десятый класс, Денис пятый. Мальчишки давно нашли общий язык. Семья жила дружно. Родион изредка встречался со своей матерью, но особой дружбы между ними не было. Марину он, с обоюдного согласия, называл по имени, но на «вы» и часто прислушивался к ее мнению. Парню шел семнадцатый год, и у него появились друзья и подружки старше Дениса. Денис тоже не страдал от одиночества и нашел себе друзей сверстников. Невские старшие трудились на благо семьи. Квартиру Тамары Григорьевны разменяли на две, и оформили их на Родиона и Дениса. Ольга Сергеевна с весны занималась с Павлом садом и цветами, вспоминая жизнь в деревне. Марина собиралась выйти на работу, врачи не находили повода для отказа. Начала с ассистента, постепенно привыкая к привычному для нее ритму и навыкам. Через месяц она начала с несложных операций и работала самостоятельно. Илья был не в восторге от желания жены работать, но согласился с ее решением всего на год. Мальчишки в конце июля на месяц уезжали в спортивный лагерь. Ольга Сергеевна с мужем на три недели отбыли в дом отдыха. Варвара с Павлом, пользуясь отъездом большей части семьи, тоже взяли двухнедельный отпуск. Марина и Илья в доме оставались совершенно одни. Но вместо того, чтобы проявлять свои чувства, Илья стал, как будто, избегать жены, возвращаясь поздно, а потом и ревновать Марину «на ровном месте». Он контролировал, когда она возвращается с работы, очень сердился, если она вдруг задерживалась. При этом он, как будто чего-то опасался и ждал с нетерпением возвращения домашних. Это было так глупо, ведь он сам приходил тогда, когда Марина, вернувшись, домой с работы, заканчивала готовить ужин. Какое-то странное чувство поселилось в ее груди. Это была ни обида, а, скорее, легкая досада. « Я что-то упустила, перестала интересовать Илью», – думала она, решив поговорить с мужем. Разговор лишь на время вернул интерес, который закончился через пару недель. С наступлением осени, ребята пошли в школу и начали тренировки. Илья стал приезжать на час-два позже отца и, ссылаясь на сильную усталость, без ужина, шел отдыхать. Он перестал интересоваться делами ребят, а выходные старался проводить вне дома.
– Илья, что происходит? У тебя проблемы? Расскажи, что тебя беспокоит? Может, я сумею помочь или хотя бы попытаюсь. Ладно, я, но ты забываешь о том, что у тебя двое детей и ты им нужен. Что с тобой?
– Не обращай внимания. Это на меня так осень действует. Мне посоветовали пить витамины и больше отдыхать. Не волнуйся. С первыми заморозками хандра уйдет, – говорил он. – Поверь мне, все будет хорошо. Не надо мне советовать подлечить нервы в санатории.
Прошел почти год, как Марина получила травму. Операция, которая длилась полтора часа, закончилась. Они сидели втроем в комнате отдыха с Третьяковым и Катей, и пили кофе.
– Марин, ты какая-то потерянная. У тебя дома все нормально, подруга? – спросил Александр, глядя на нее.
– На первый взгляд, все как обычно. Но есть некое ощущение какой-то напряженности. Мне становится там неуютно.
– Мне искать новое жилье?
– Я тебе говорю о внутреннем состоянии, квартирант. Ребята живут дружно, мы с Ильей не ссоримся, нет повода. Он больше молчит, приходит чаще после ужина, и поговорить со мной, у него особого желания нет. Я думала, что вся проблема в его работе, но Борис Романович не бросил бы сына в сложной обстановке, а он приезжает домой во время. Что мне прикажешь его пытать?
– Пытать не надо, просто спроси: что происходит в данное время с его сыном? Ты понимаешь, что нервы не железные, и ты можешь сорваться? А если на то не будет причины? Поговори и выясни.
Марина ехала домой и думала о «климате» в доме. «С Ильей что-то действительно происходит. Он становится, как дождливый день: то весенний с радугой и солнцем, то осенний холодный и затяжной. И дело здесь не в моей работе. Мы уезжаем на работу одновременно. Я возвращаюсь и жду его дома часа три-четыре, как минимум. Дежурства беру минимальные. Куда делась активность и амбициозность, а на смену им пришла апатия? Что же не так?» – думала она, подъезжая к дому и заметив Родиона, который кого-то ждал.
– Молодой человек, вас подвезти, – спросила шутливо она, опустив стекло.
– Я Вас ждал, – ответил он, садясь в машину. – Не спешите домой, мне нужно с Вами поговорить наедине. Марина, я не знаю, поступаю ли я правильно? Не знаю, как Вы отнесетесь к тому, что я скажу? В праве ли я вообще об этом говорить и нужно ли это Вам? – говорил он, явно, волнуясь. – Но молчать мне еще труднее.
– Что произошло? Говори без предисловий, вырази свою мысль всего одним предложением. Потом мы его разберем, – сказала она, видя волнение и смущение парня.
– Отец Вам изменяет с моей матерью. Они любовники, – сказал он, не глядя на Марину. – Но это еще не все. Вы разве не видите, каким он становится холодным и равнодушным ко всем, похожим на бабку? Он как будто живет один, и ему ни до кого нет дела. С ним что-то еще происходит. Поговорите с дедом, выясните все.
– Родион, ты меня сейчас хотел успокоить или расстроить? Откуда такие мысли и выводы?
– Я видел его одежду в квартире матери. Не будь я уверен в его измене, я, прежде чем сказать, подумал бы хорошо. Это очень неприятно, но это факт. Какие у него дела с моей матерью, если его машина каждый день стоит у ее дома? Телефон оба отключают. Это совпадение? Не думаю. Мы не первый год живем вместе. Он никогда не был таким. Это ненормально. Я разговариваю с ним, а он меня не слышит. Он не оправдывается, он отмахивается, грубит и злится. Я за Вас переживаю. Вы мне не чужая тетя, и я не дам Вас в обиду.
– Хорошо, если тебе будет спокойнее, я сейчас позвоню деду, поеду и поговорю с ним. Ты домой?
– Я с Вами. По дороге выйду, зайду к матери и поговорю с ней, если там не будет отца, – решительно заявил он. Они ехали минут десять молча. – Здесь он, родимый, – показывая на машину Ильи, сказал с презрением Родион. – Не получится у нас разговора.
Марина набрала телефон мужа и повторяла вызов трижды, пока ей ответил Илья.
– Что у вас случилось, малыш? – спросил Илья своим обычным голосом.
– Случилось, дорогой. Скажи мне: что делает твоя машина у дома Милены и чем ты занят в ее квартире? Мне подняться наверх самой? – спросила Марина и, не дождавшись ответа, продолжила: – История вновь повторяется, и герои в ней не меняются. Я тебя, Илья, не понимаю и презираю. Почему ты не можешь решить все без обмана? Ты, кроме себя любимого, о ком-нибудь думаешь? Ты так торопился со свадьбой, теперь, сделай одолжение, поторопись, дорогой, с разводом. – Она отключила телефон. – Поеду, поговорю с дедом. Ты хочешь его дождаться, – обратилась она к Родиону. – Может, тебе не нужно выяснять с ними отношения? Пусть живут, если им хорошо вдвоем.
– Пусть живут, только пусть другим людям жизнь не портят, – выходя из машины, сказал он. – Я буду ждать Вас дома.
– Марина звонила? И что теперь? – спросила Милена Илью.
– Ничего хорошего не будет. Теперь я предал не только ее, но и мальчишек, которые в меня верят и любят. Точнее любили. Как она узнала обо всем? Случайностью это не назовешь.
– Родион месяца два назад видел в прихожей твою одежду, когда ты был в душе. Я его отправила, но он умный парень, мог и сообразить. Наверняка рассказал Марине. Твоя машина каждый день стоит у моего подъезда, может ее и видели. Ты даже не скрываешь своего пребывания здесь.
– А может ты сама подсуетилась, как раньше.
– Послушай, Илья, я тебя не звала, ты сам пришел. Да, я никогда не была против твоих визитов, но все зависело только от тебя. Ты так торопился с разводом и регистрацией, как будто боялся ее потерять, а через два месяца уже явился ко мне. Чего ты хотел? Чувства, может, и остались, но вы оба стали другими. В тебе проснулся интерес к новой Марине, к почти взрослому сыну, но он быстро прошел. Марина стала интересной женщиной, но вы слишком разные с ней. Ты хочешь меня и в этом обвинить? Не случись с ней эта беда, уверена, ты бы ее оставил гораздо раньше. Ваш брак закончился сразу после медового месяца. Ты помнишь, когда ты переступил порог квартиры бывшей жены и что сказал? Я часто перехожу границы дозволенного, но ведь тебе это во мне и нравится.
–Ты не создана для семьи, вот в чем дело, Милена. Тебе не интересно чего хотят и чего ждут муж и сын. Марина, она не такая. Она находит время и для меня и для мальчишек. Твой сын и тот к ней тянется, а ведь она для него чужая тетя. Она живо интересуется их успехами в школе, находит темы для бесед, им с ней интересно. Она не воспитывает меня и принимает таким, какой я есть. Я даже боюсь подумать, что лишусь всего этого. Ты думаешь, мне очень интересен секс с тобой? Ошибаешься. Мой интерес давно сменился природным инстинктом и продиктован он, прежде всего тем, чтобы уберечь Марину от нагрузок. Это неправильно, но это факт. Тебе просто не дано знать, что значит заниматься любовью с любимой и уж тем более любить. Милена, ты машина, сексуальная машина, которая требует зарядки и сама разряжает. Секс с тобой – серия порнофильма, где нет чувств, а есть некая потребность. Я не лучше тебя, раз нахожусь здесь. Мы с тобой прожили столько лет, а что нас связывает? Постель и ничего большего. Последние годы ты спишь не только со мной. Я об этом знаю точно, но меня это не раздражает, а для Родьки, удар. Ты об этом думала? Мне нельзя было потерять ни ее, ни ребят. И что я для этого сделал? Они не простят мне второй раз предательства. Я полгода им нагло лгу, а они мне верят, но всему приходит конец. А ведь это ты во многом виновата, только ты. Стоило тебе всего один раз выставить меня за дверь, и ничего бы не было. Думаешь, я не смог бы освободиться от зависимости к тебе, как к наркотику? Думаю смог бы, найдя тебе замену. Теперь имеем то, что имеем. Возврата для меня в семью нет.
– У сильного всегда бессильный виноват. Ты, вообще, в своем уме? Я тебя сюда силой не тащила. У Тамары Григорьевны была одна навязчивая идея: любыми путями и способами уничтожить Марину. Отомстить, таким образом, ее матери. А у тебя наоборот – спасать ее, оберегать. Так теперь ты называешь свою любовь? Если ты так дорожил своей семьей, какого черта, ты тогда таскаешься сюда столько времени? Ты полгода ходишь ко мне, как на работу. Изображаешь из себя влюбленного, а на самом деле приходишь с одной единственной целью. Это ни я виновата в том, что ты не получаешь от Марины того, что даю тебе я. А вместо благодарности за доставленные тебе удовольствия, еще пытаешься меня же и обвинить. Хочу тебя разочаровать: мне секс с тобой уже давно не доставляет большой радости. Я сама планировала оформить развод с тобой, но чуть позже, когда Родиону исполнится восемнадцать. Эта нелепая история с твоей матерью, твоя поспешность с женитьбой, и все сложилось для меня удачно. Хватит терпеть тебя ради удобств, я могу себе позволить сейчас гораздо большее, чем десять лет назад. Ты со своей мамашей оба ненормальные со своими навязчивыми идеями. Вам лечиться надо было на пару в закрытой клинике, – со злостью сказала Милена, бросая в него бокалом из стекла, в котором так недавно было вино и который, ударившись о стену, разбился. – Убирайся и не появляйся больше на мои глаза. Придурок, психопат.