В его рассказах было много и трагического, и смешного, и слушать их можно было с большим удовольствием.
Когда ему хотелось, Урвич брался за книгу и читал.
Сам того не замечая, чаще других сочинений он держал в руках исследование о драгоценных камнях и изучил эту книгу настолько, что мог считать себя уже человеком, до некоторой степени понимающим в оценке этих камней.
Так время шло, и Урвич буквально не успел оглянуться, как они достигли Сиднея.
XIX
В Сиднее долго не задерживались, пробыли ровно столько времени, чтобы взять провизию, боясь упустить ветер, который, на их счастье, продолжал дуть не переставая.
Так что Урвич не сходил даже на берег.
«Весталка» опять подняла паруса и, словно сама рвалась к морю, заковыляла, будто как дельфин, ныряя по волнам.
Погода свежела. На гребнях появилась пена, и волны, суетясь, плескали о борт.
Нокс отдавал приказания, и люди, слушая его голос, работали быстро и споро.
— Славная погодка, — одобрил шкипер, повеселев. Он всегда веселел, когда крепчал ветер.
— Ходко идём! — подтвердил Урвич, стоя возле него и раскачиваясь на растопыренных ногах в такт тому, как волны подкидывали «Весталку».
— Ходко-то ходко, — повторил Нокс, — но куда — вот вопрос?
— Вы взяли курс прямо на восток?
— Да, как было приказано господином французом. Он очень определённо сказал мне взять курс, выйдя из Сиднея, прямо на восток, а затем ждать вашего распоряжения…
— В открытом море…
— Да какого же вам более открытого моря нужно, чем теперь…
Урвич оглянулся.
Он оглянулся и не поверил своим глазам.
Берег убежал и исчез, потонув в колыхавшихся волнах. Повсюду кругом виднелись одни только эти волны. Урвич и не заметил, как они отошли так далеко.
— Тогда я вам сейчас скажу цель нашего путешествия, — проговорил он Ноксу и отправился в свою каюту.
Каюта его была такая узенькая, что упёршись одной ногою в низ койки, другая приходилась как раз к противоположной стене.
Утвердившись таким образом, Урвич нагнулся над столом, достал конверт и распечатал его.
Из конверта выпал лист бумаги с несколькими цифрами, обозначавшими широту и долготу.
Кроме этих цифр ничего не было в записке: ни названия островов, ни каких-либо других сведений…
Урвич взял записку и вышел с нею в их крошечную кают-компанию.
Нокс, оставивши рулевого у колеса, был уже там и сидел над развёрнутой картой.
— Вот! — сказал Урвич, подавая ему записку.
— Ого! — протянул шкипер. — Сильно к югу и в стороне от обыкновенных рейсов судов. В эти широты редко кто заглядывает…