— У древних египетских магов испытывали новопосвящённых воздухом, то есть заставляли взбираться на высоту почти по отвесной скале, затем водою, потом землёй, для чего нужно было переходить такой же искусственный водоём, как ваше озеро, и благополучно миновать такую же подземную галерею, как ваша… Недостает лишь огня.
— Так у египтян существовали такие испытания? — удивился Дьедонне.
— Да, я читал об этом, — подтвердил Урвич.
— Странно это, — раздумчиво произнёс Дьедонне.
— Что же странно?
— Такое совпадение… Ну, об этом, впрочем, мы потом поговорим, когда вы вернётесь. Вы мне расскажете, что знаете о тайнах древнего Египта, а теперь слушайте дальше.
XVII
— В конце подземной галереи, — понизив голос до шёпота и близко наклоняясь к Урвичу, заговорил Дьедонне, — вы найдёте подземелье довольно просторное и в нём… Но вы должны приготовиться заранее, чтобы голову не потерять от того, что увидите. Вы увидите там такое количество золота, такое богатство, что один вид его может свести с ума человека… Заблестят перед вами груды монет, куски золота в слитках, вы и представить себе не можете, какое впечатление производит их вид. Видеть эти богатства и чувствовать в своей власти возможность распоряжаться ими, взять сколько хочешь… Да, тут есть от чего растеряться. И вот, я предупреждаю вас — приготовьтесь, убедите себя, воспитайте свою волю, чтобы для этой минуты сохранить полное своё самообладание. Будет безумством с вашей стороны — слышите ли, безумством! — если вы наброситесь на это золото и захотите унести его. Если бы вы могли целый месяц таскать на шхуну столько, сколько поднять в состоянии, вы бы получили лишь малую часть того, что можете унести сразу из подземелья. Запомните это хорошенько и пренебрегите золотом. Для него не стоит стараться. Повторяю, вы сможете унести лишь слишком малую часть в сравнении с тем, чем будете иметь возможность воспользоваться. Минуйте золото и направьтесь к отдалённому углу подземелья. Можете ли вы понадеяться на себя, что совладаете с собою?
— Может быть, — улыбнулся Урвич. У него никогда не было особенной страсти к деньгам, и он удивлялся даже, слушая, с какою жадностью говорил француз. Ему эта жадность была неприятна.
— Только «может быть»! — воскликнул Дьедонне. — Значит, вы не уверены в себе?
— В каком смысле?
— То есть что не соблазнитесь золотом.
— Послушайте, — сказал серьёзно Урвич, — золото это не моё, а ваше, или, во всяком случае, вы, по-видимому, можете им распоряжаться. Значит, если вы мне запрещаете его брать, а я возьму его, выйдет… что я украду… На это я не чувствую себя способным.
— Ну, вот это дело, что вы говорите, — подхватил Дьедонне, — это дело. Я вам положительно запрещаю трогать золото.
— Ну и довольно об этом говорить, — заключил Урвич. — Что же дальше, что я найду в отдалённом углу подземелья?
— В этом углу, — опять зашептал француз, — стоит бронзовый сундук без замка и петель, так что он имеет вид, будто и открываться не может. Нажмите, однако, угловой гвоздь с правого угла, и крышка легко поднимется… В сундуке вы увидите…
В это время на палубе раздался громкий крик, и Дьедонне с Урвичем вскочили и выбежали туда, чтоб узнать, в чём дело.
Кричал старый Джон, держась за щёку. Когда он увидел хозяина шхуны, крик его перешёл в слезливый и жалобный стон.
— Что случилось? — стал спрашивать Дьедонне. — Вас ударили? Кто ударил вас?
— Я его ударил! — коротко проговорил шкипер Нокс, подходя.
— За что же?
— За дело!
— Какое же дело! — завопил старый кок. — Я шёл к господам, чтобы предложить им, не захотят ли они, чтоб я им приготовил ужин, а вдруг шкипер…
— Не ври, — оборвал его Нокс, — ты подслушивал, что говорилось в каюте.
Старый Джон начал клясться и божиться, что у него и в помышлении не было проделать такую вещь.
— Я знаю, что делаю! — проворчал Нокс.
— Во всяком случае вы могли, — заметил ему Дьедонне, — просто отогнать его, но зачем же драться.
Нокс вспыхнул.
— Уж позвольте мне управляться самому на шхуне, если вы отдали её в моё командование, — резко ответил он. — Если вам не нравится, я и уйду.
— Нет, этот человек слишком груб, — сказал Урвич по-французски, обращаясь к Дьедонне.