– Дхар такой же странный, как трехдолларовая банкнота, – сказала ему Нэнси.
Не будучи из штата Айова, детектив Пател не очень-то мог себе представить, в чем «странность» трехдолларовой банкноты, не говоря уже о том, что в Бомбее бумажные деньги называются купюрами.
– Ты хочешь сказать, что он гей… что он гомосексуалист? – спросил ее муж.
– В этом нет никаких сомнений. Можешь мне поверить, – повторила Нэнси. Они были уже возле дома, когда она заговорила снова. – Ну очень наглый тип, – добавила она.
– Прости, милая, – сказал заместитель комиссара, потому что увидел, что его жена не может удержаться от слез.
– Я люблю тебя, Виджай, – успела она сказать.
– Я тоже тебя люблю, милая, – сказал ей детектив.
Просто нечто вроде старого притяжения-отвращения
Солнце в Дамском саду теперь светило сбоку сквозь решетку беседки; тени от бугенвиллей такого же розового цвета легли на скатерть, которую мистер Сетна очистил от крошек. Старому стюарду казалось, что Дхар и доктор Дарувалла так никогда и не выберутся из-за стола. Они уже давно перестали говорить о Рахуле или, вернее, о миссис Догар. На данный момент их обоих больше интересовала Нэнси.
– Но что именно, на твой взгляд, с ней не так? – спросил Фаррух Джона Д.
– Похоже, события последних двадцати лет сильно повлияли на нее, – ответил Дхар.
– О, дерьмо слона! – воскликнул доктор Дарувалла. – Ты хоть раз можешь сказать, что ты действительно чувствуешь?
– Хорошо, – сказал Дхар. – Похоже, что она и ее муж – настоящая пара… очень влюбленная и все такое.
– Да, похоже, это главное о них, – согласился доктор. Но тут же понял, что это наблюдение ему лично не очень-то интересно; в конце концов, он все еще очень любил Джулию и был женат дольше, чем детектив Пател. – Но что происходило между вами – между тобой и ею? – спросил доктор Дхара.
– Просто нечто вроде старого притяжения-отвращения, – уклончиво ответил Джон.
– Скажи еще, что Земля круглая, – сказал Фаррух, но актер лишь пожал плечами.
Неожиданно доктор Дарувалла испугался – но не Рахула (или миссис Догар); доктор испугался Дхара, и только потому, что почувствовал: он действительно не знает Дхара – несмотря на все эти прожитые рядом годы. Да, Фаррух чувствовал, что на потом отложено что-то неприятное, и вернулся мыслями к цирку, но когда он снова упомянул о своем предстоящем путешествии в Джунагадх, то увидел, что Джона Д. все это не трогает.
– Ты, наверное, думаешь, что еще один проект спасения детей также обречен на провал, – сказал доктор Дарувалла. – Это все равно что загадывать желания, бросая монеты в фонтан, или считать, сколько раз отскочит камешек от воды.
– Звучит так, будто ты сам думаешь, что это обречено на провал, – сказал Дхар.
Самое время уматывать, подумал доктор. Затем доктор Дарувалла заметил гавайскую рубашку в бумажном пакете; детектив Пател оставил пакет под своим стулом. Оба мужчины уже были готовы уйти, когда доктор вытащил из сумки пеструю рубашку.
– А ну-ка посмотри на это. Заместитель комиссара действительно что-то забыл. Нехарактерно для него, – заметил Джон Д.
– Сомневаюсь, что он забыл. Я думаю, он хотел, чтобы это было у тебя, – сказал доктор Дарувалла. Доктор порывистым движением вынул из пакета это буйное явление попугаев в пальмах; были там и цветы – красные, оранжевые и желтые – в невозможно зеленых джунглях. Фаррух, держа рубашку за плечи, прислонил ее к плечам Дхара. – Это твой размер, – заметил доктор. – Ты уверен, что не хочешь ее взять?
– У меня есть все рубашки, какие нужно, – сказал ему актер. – Отдай это моему чокнутому братцу.
21
Побег из Махараштры
Готовый к встрече с бешенством
На этот раз Джулия нашла его утром в столовой – он спал за столом, прижавшись щекой, под которой застрял карандаш, к стеклянной столешнице. Судя по последним записям, Фаррух продолжал искать название кинофильма. Тут были и «Писающий лев» (слава богу, перечеркнутый), и «Бурлящие гормоны» (также, к ее облегчению, вычеркнутые), но одно название, похоже, понравилось сценаристу, прежде чем он заснул, – оно было обведено. Джулия усомнилась, что оно подойдет в качестве названия фильма. Это была «Рулетка с лимузинами», что напомнило Джулии один из тех французских фильмов, которые бросают вызов здравому смыслу, даже когда удается прочесть каждое слово субтитров.
Но этим утром Джулия была слишком занята, чтобы читать новые страницы. Она разбудила Фарруха, подув ему в ухо; пока он был в ванной, заварила ему чая. Она уже собрала его туалетные принадлежности и сменную одежду и посмеивалась над мужем по поводу его параноидальной привычки брать с собой аптечку с лекарствами; в конце концов, он уезжал лишь на одну ночь.
Но доктор Дарувалла никогда не путешествовал по Индии, не приняв необходимых мер предосторожности: он брал эритромицин в качестве предпочтительного антибиотика при бронхите; ломотил – от диареи. У него даже был набор хирургических инструментов, включая шовный материал и марлевые бинты, пропитанные йодоформом, – а также антибиотик в виде порошка и мази. В обычную погоду инфекция расцветала в самой простейшей ране. И доктор никогда не путешествовал без набора презервативов, которые свободно раздавал по собственному почину. Индийские мужчины, как известно, не пользовались презервативами. Доктору Дарувалле оставалось только встретить человека, который примечателен тем, что шутит над проститутками; по мнению доктора, это означало контакт с ними. «Вот – возьмите, наденьте в следующий раз один из них», – говорил доктор Дарувалла.
Доктор также взял с собой полдюжины стерильных одноразовых игл и шприцев – на случай, если кому-нибудь понадобится сделать инъекцию. В цирке людей всегда кусали собаки и обезьяны. Кто-то сказал доктору Дарувалле, что среди шимпанзе весьма распространены случаи бешенства. В эту поездку Фаррух взял, в частности, три начальные дозы вакцины против бешенства плюс три десятимиллилитровых флакона человеческого иммуноглобулина. И вакцину, и иммуноглобулин требовалось хранить в холоде, но для поездки менее чем на двое суток термоса со льдом было достаточно.
– Думаешь, вас что-то укусит? – спросила его Джулия.