– Но ей должно быть пятьдесят три или пятьдесят четыре, – вмешался доктор Дарувалла.
– Вы следующий. Пожалуйста, дайте ему закончить, – сказал детектив Пател.
– Она не выглядит на свои пятьдесят три или пятьдесят четыре года, разве что только рано утром, – продолжил Дхар. – И она очень ухоженна. У нее хищная аура. Она охотник, я имею в виду – сексуальный охотник.
– Я думаю, что она была очень пылкой, когда была еще мальчиком! – заметил доктор Дарувалла.
– Кто же не был? – не без горечи спросила Нэнси.
Один только муж посмотрел на нее.
– Пожалуйста, пусть он закончит, – терпеливо сказал Пател.
– Она также женщина, которая любит заставлять мужчину хотеть ее, даже если она готова отвергнуть его, – сказал Дхар. Он смотрел на Нэнси. – И я бы предположил, что она, как и ее покойная тетя, довольно ядовитая особа. Она всегда готова насмехаться над кем-то или над чем-то.
– Да-да, – нетерпеливо сказал доктор Дарувалла, – но не забывайте, что она также и глазун.
– Простите – кто? – спросил детектив Пател.
– Семейная черта – Рахул глазеет на всех. Она – маниакальный глазун! – ответил Фаррух. – Она делает это потому, что намеренно груба, но также и потому, что у нее какое-то врожденное любопытство. Такой была ее тетя, та была просто за гранью! Рахула именно таким и воспитали. Абсолютная бесцеремонность. Допускаю, что теперь она может быть очень женственной, но только не ее глаза. Она смотрит по-мужски – всего тебя оглядит и заставит потупиться.
– У вас все? – спросил Дхара заместитель комиссара.
– Думаю, да, – ответил актер.
– Я плохо ее видела, – неожиданно сказала Нэнси. – Было очень мало света или вообще не было – только масляная лампа. Я видела ее лишь мельком. Я болела, у меня была лихорадка. – Нэнси играла со своей половиной шариковой ручки на столе, поворачивая ее под прямым углом к ножу и ложке, а затем снова кладя вдоль. – Она хорошо пахла, и она была гладкой как шелк, но сильной, – добавила Нэнси.
– Мы говорим о теперь, а не о тогда, – сказал Пател. – Какая она теперь?
– Я думаю, дело в том, что она не может контролировать что-то в себе, – сказала Нэнси, – как будто ее свербит что-то делать. Она не может остановиться. Она хочет слишком многого.
– Чего именно? – спросил детектив.
– Ты знаешь. Мы говорили об этом, – сказала ему Нэнси.
– Скажи им, – сказал ее муж.
– Она сексуально одержима – я думаю, она все время возбуждена, – сказала Нэнси.
– Это необычно для человека, которому пятьдесят три или пятьдесят четыре года, – заметил доктор Дарувалла.
– Это просто чувство, которое исходит от нее, – поверьте мне, – сказала Нэнси. – Она ужасно возбуждена.
– Вам это напоминает кого-нибудь из знакомых? – спросил детектив Инспектора Дхара, но Дхар продолжал смотреть на Нэнси. Он не стал пожимать плечами. – Или вам, доктор, это никого не напоминает? – спросил Фарруха заместитель комиссара.
– Вы говорите о ком-то, с кем мы действительно встречались, о какой-то женщине? – спросил доктор Дарувалла.
– Именно, – сказал детектив Пател.
Дхар все еще смотрел на Нэнси, когда произнес:
– Это миссис Догар.
Фаррух выдохнул, прижал обе руки к груди, там, где вдруг дала себя знать знакомая острая боль в ребрах.
– О, отлично – весьма впечатляет, – сказал детектив Пател. Он потянулся через стол и похлопал Дхара по руке. – Из вас вышел бы неплохой полицейский, даже если бы вы не брали взяток, – сказал детектив актеру.
– Миссис Догар! – с трудом переводил дыхание доктор Дарувалла. – Я знал, что она мне кого-то напоминает!