Жизнь гораздо проще, когда не чувствуешь.
— Натали, тебе было всего тринадцать лет! Твоя сестра решила взять тот «Джип», ты ее не заставляла. Мы оба знаем, что ты не могла бы ее остановить. Стоило Ник что-то вбить себе в голову, вопрос был решен. Это не твоя вина. Жизнь слишком коротка, чтобы продолжать винить себя за то, чего ты не могла контролировать.
Слишком коротка, чтобы позволить одной ночи разрушить остаток жизни. Он не сказал этого. Ему и не надо было. Натали хватила ртом воздух. Ее обнаженные чувства были перед ним как на ладони. Что он сказал бы, если бы знал всю историю? Знал правду?
— Тогда в патио ты спросил, почему я перестала писать тебе. Помнишь?
— Конечно.
Он пожал плечами.
Натали выровняла дыхание, вцепилась в локти и выпалила, пока не передумала:
— Я говорила тебе, что после аварии дела пошли плохо. Это слабо сказано. Я перестала писать тебе, потому что мой мир рухнул. Через три месяца после похорон Ник я проснулась среди ночи с криками и не могла успокоиться.
Она опустилась на траву, подтянула колени и обняла их. Таннер медленно сел рядом.
— Родители не знали, что со мной делать. Три недели я лежала в клинике. Ну, они называли это клиникой. На самом деле это было больше похоже на «Пролетая над гнездом кукушки». Когда я вернулась домой, отец едва мог разговаривать со мной. Определенно, сумасшедшая не вписывалась в образ семьи. Со временем я научилась избегать любых обсуждений того, что произошло. Я не ходила в школу до Рождества. В январе меня отправили в школу-интернат.
— Они тебя отослали?
Голос Таннера дрожал, как будто он тоже едва сдерживался, чтобы не сорваться, как закусившая удила лошадь.
Натали не смела взглянуть на него. Она не собиралась ему ничего рассказывать. Она снова чувствовала себя выставленной на обозрение, беззащитной.
— Мои родители не решают проблемы, Таннер. Они просто избавляются от них.
— Ты была еще ребенком.
— Знаю.
Натали поднялась на ноги и отошла к берегу ручья. Она встала у воды, вглядываясь в мерцающую рябь. В высоких деревьях у них над головой пели цикады, рассказывая в своей колыбельной старые как мир тайны.
Таннер подошел и встал рядом.
— Ты заслуживала лучшего.
— Заслуживала?
Сказал бы он это, если бы знал остальное?
Его испытующий взгляд проникал ей в душу, словно зная, что есть что-то еще.
— Иногда я думаю, что мой рецидив что-то вроде божьей кары. За то, что произошло. Может, так и есть. Может, я это заслужила.
Таннер моргнул:
— Не думаю, что твои трудности наказание божье, Натали. Я, конечно, не специалист, но думаю, что он скорее помог бы тебе, чем причинял боль.
— Помощь не помешала бы. — Она запустила пальцы в волосы, опустила глаза на платье и устало улыбнулась. — Я люблю притворяться, что у меня все в порядке, но это не так. Я создала себе простую жизнь без сбоев. Проснуться, сходить на работу, вернуться домой, поработать еще и, возможно, поспать несколько часов, если повезет. За исключением единственных долгосрочный отношений, которые закончились катастрофой, я веду светскую жизнь улитки.
Таннер усмехнулся.
— Должны же у тебя быть друзья.
— У меня есть Лаура. — Натали улыбнулась. — Но у нее Джим и дети. Я ограничиваю время, которое провожу у них.
— Почему?