— Не понимаю, о чем ты.
— Понимаешь. С тех пор как ты приехала сюда, я наблюдал за тобой, пытался отыскать девочку, которую помнил, которая когда-то была моим другом. — Мягко сказанные слова заталкивали правду в ее душу. — Тогда я мог говорить с тобой обо всем на свете. Не надо было производить впечатление, казаться умнее, быть лучше. Я мог быть просто собой. Мне было пятнадцать лет. Я ни хрена не знал о жизни, но я знал, что мне нравилось быть с тобой. Ты была милой, невинной. Искренней. Ты была настоящей. Куда ты делась, Мышка?
Она развернулась, подняла подбородок, не думая о слезах, которые текли по щекам.
— Я повзрослела.
Таннер повел плечом:
— Я тоже. Но вырасти не значит забыть, откуда ты пришел, забыть, кем ты был. Это не значит, что ты обязан забыть прошлое и делать вид, что его никогда не было.
— Нет, значит. — Она подавилась словами. — Прошлое ранит, Таннер. Когда Ник умерла, все изменилось. Я изменилась. — Натали рвано вдохнула и затеребила кулон на шее. — Ник была всем, чем не была я. Она была веселой. Она была умной. Она была красивой. Ее все любили. А я была просто Натали.
— Разве этого мало?
— Этого всегда казалось мало.
Таннер покачал головой, дотронулся до знака зодиака, висевшего под ниткой жемчуга:
— Что это?
— Это знак зодиака. Лев, месяц нашего рождения. Иронично, а?
Натали опустила глаза, ожидая следующего вопроса.
Таннер хмыкнул.
— Ты веришь в эту фигню?
Она покачала головой:
— Нет. Это Ник. Она купила его в каком-то маленьком магазинчике в городе на свой день рождения тем летом. Я ношу его все время после ее смерти.
— Ты все время думаешь о ней, да?
Натали кивнула, сердце грохотало в груди.
— Я все надеюсь, что станет легче. Родители не любят говорить о ней, так что я держу свои мысли при себе.
Таннер положил ладони ей на плечи. Лунный свет ласкал его лицо, добавляя блеска глазам. Через некоторое время он покачал головой. Его что-то огорчило. Его ладони поднялись и обхватили ее лицо, и он вытер ее слезы большими пальцами.
— Когда ты перестанешь пытаться угодить всем? В кои-то веки подумаешь о счастье Натали?
Вопрос задушил ее, увлек в глубины и попытался утопить ее в правде. Натали стряхнула его руки, подалась назад и сжала губы.
— Я счастлива. Я именно там, где хочу, делаю то, что хочу.
— Правда? — В его глазах горел вызов. — Натали Митчелл, которую я знал, претило бы торчать в конференц-залах с кучкой занудных бюрократов.
В груди стало тесно, а горло защипало.
— Как я сказала, я выросла. Ты больше не знаешь меня, Таннер. Ты не имеешь никакого права говорить мне, что я поступаю не по своему выбору.
— Что-то не верится. — Он сунул руки в задние карманы и качнулся на пятках. — Думаю, ты и сама не веришь. За все время, что я тебя знаю, ты всегда сдавалась первой. Николь могла спором добиться чего угодно. Ты же никогда. Но приезд сюда... — Он слабо улыбнулся, его глаза видели ее насквозь. — Если ты говоришь правду и хочешь сохранить винодельню... это первый шаг. Держу пари, это первый раз, когда ты пошла против желаний отца.
— Правда.
Натали вытерла щеки.