Таннер запихал остатки чизбургера в рот:
— Я понятия не имею. Ее сложновато понять.
Дэвид бросил ему стопку бумажных салфеток:
— Уверен, твоя мама учила тебя не разговаривать с набитым ртом. Что значит «сложновато понять»?
— Не знаю, просто она... тихоня, наверное.
— А ты включил свое обычное очарование?
— Я не включаю очарование, — нахмурился Таннер.
Дэвид только улыбнулся:
— Судя по твоим словам, похоже, мисс Натали нужен друг.
— Флаг тебе в руки.
Таннер стащил с тарелки Дэвида горсть картошки.
— Ты живешь ближе. — Дэвид подвинул тарелку к себе. — Эй, я еще не закончил.
— Мы с Натали не можем быть друзьями. Ее отец хочет оставить меня без работы, — напомнил Таннер Дэвиду... и себе. — Огромный конфликт интересов.
— Она, наверное, хорошенькая.
— Что? — Таннер думал, что после утренней стрижки она больше никогда не станет с ним разговаривать. Но ей понравилось. И выглядело неплохо. Он сам удивился. И еще больше удивился тому, что ее улыбка вызвала в нем желание смотреть на нее весь день. — Нормальная.
— И умная.
— Гарвардская школа бизнеса.
Таннер начал медленно понимать, что она не высокомерная снобка, которой он ее считал.
— И ладит с детьми, верно?
— Она мало их видит. Почем знать, может, она ненавидит детей. — Он вспомнил, как Натали сидела в патио с Джени. Как сегодня утром она отвела ее в сторонку, когда они с Джейсом повздорили... — Дэвид, мы закончили?
Тот потянулся за бумажной салфеткой и вытер губы:
— Ага.
Таннер пригрозил другу вилкой:
— Не начинай.
— Красавица, умница и любит детей. И ты изо всех сил бежишь в противоположном направлении.
— Никуда я не бегу, — прорычал Таннер, прекрасно понимая, что Дэвид слишком хорошо его знает. — Прекрати искать то, чего нет. Ты хуже моей мамы.
— Уверен, что не осталось никакой искры? — Дэвид поиграл бровями. — Ты был очень увлечен ею в то последнее лето.
— Чувак, мне было пятнадцать лет. Я вырос. Можешь сам попытаться.
— Когда ты последний раз с кем-нибудь встречался?
— На прошлой неделе я виделся с Терезой. — Таннер завозился с часами.