— Нет. Твои уши целы. Но... — Его улыбка растаяла. — Я должен извиниться перед тобой. — Таннер отпустил ее и сложил руки на груди. — Прости, что вел себя как мудак, когда ты приехала. У меня сейчас много проблем: с винодельней, с детьми, но это не извиняет грубость.
— Извинения приняты.
Она улыбнулась, заметив в его глазах облегчение. Ее охватило острое желание избавить его от стресса. И это была не самая хорошая идея. На самом деле, если подумать, было бы намного лучше, если бы он и дальше оставался мудаком.
— Значит, ты придешь? — спросил он. — На праздник?
Никакого мудака. Теперь она имеет дело с хорошим Таннером.
Натали вернулась в кухню и налила себе стакан воды. Тяжелые шаги Таннера последовали за ней.
— Если клянешься, что я выгляжу достаточно презентабельно, чтобы появиться на публике, то я приду на праздник.
Она обернулась и обнаружила, что он стоит в нескольких шагах от нее.
— Хорошо. Это будет много значить для Хэла. И ты выглядишь. Презентабельно. — Его улыбка не до конца успокаивала. — Ты знаешь, что иногда звучишь как ходячий словарь, да?
— Вовсе нет. — Она приготовилась возражать, но сдалась и засмеялась над собой. — Ладно, иногда, временами. — Она уперла ладони в бедра и склонила голову набок. — Так-то я могу выражаться и погрубее, что скажешь?
Его улыбка стала шире и прорвалась смехом.
— Лучше держаться привычного. Не хотелось бы, чтобы люди решили, что ты наквасилась или еще что.
— Боже, нет. — Она допила воду и поставила стакан в раковину. — Полагаю, следует воспользоваться тем, что сегодня я чувствую себя нормально.
Она открыла посудомоечную машину и достала чистые тарелки. Таннер подошел помочь, и вдвоем они быстро справились с заданием.
— Ладно, мне пора. — Он взял с кухонного стола свои ключи. — Когда у тебя следующий прием в Сан-Франциско?
— В эту среду. Я езжу каждую неделю. — Натали постаралась не выдать своего удивления. — А что?
Он пожал плечами и потер подбородок:
— У меня есть кое-какие дела в городе. Я тебя отвезу.
— Ты меня отвезешь? Таннер, в этом правда нет необходимости.
— Потому что в прошлый раз ты прекрасно съездила сама?
Что он задумал?
— Ладно, ты извинился. Можешь прекращать быть хорошим. Если бы ты не знал о моих проблемах, то до сих пор метал бы дротики в мою фотографию.
— Возможно. — Он надел темные очки и, звеня ключами, направился к двери. — Но на самом деле я не хороший. — Он обернулся через плечо, сдвинул очки вниз, открыв озорные глаза. — Просто мне всегда хотелось прокатиться на «ягуаре».
16
Только к полудню Таннер набрался мужества выйти из машины и пройти через парковку к корпусу экстренной медицинской помощи.
Он ненавидел это место. Ненавидел приходить сюда. Ненавидел запах. Ненавидел жалость, появляющуюся на лицах медсестер, когда он проходил мимо поста. Ненавидел, что Марни здесь.
Больше всего он ненавидел, что она не выпишется.
— Таннер. Вот это да. Где загорелось?
Он вскинул голову, столкнувшись плечами с мужчиной, чей голос совсем не хотел слышать сейчас. Вот так всегда.
— Это мама сказала тебе, где меня искать?