Боль в его голосе до сих пор звучала свежей.
Натали нахмурилась. Говорили они об этом когда-нибудь?
— Почему?
— Полагаю, по объективным причинам. Мои родители постоянно ссорились. — Он снова пошел, на этот раз медленнее. — И у моей сестры... были проблемы. Я помню резкие перемены настроения. Один день она на ногах, а на другой не выходит из комнаты. Я помню, как родители спорили после первой попытки самоубийства. У нее диагностировали биполярное расстройство. Я не хотел это слышать, поэтому сбежал из дома. Через пару месяцев папа уехал. И забрал сестру с собой.
— Таннер. — К глазам Натали подступили слезы. — Это ужасно. Мне очень жаль.
— Я справился с этим. — Стоическое выражение его лица говорило об обратном. И близко не справился. — Мы с мамой вернулись в Соному. Дедушка с бабушкой еще жили здесь. В тот год она начала работать у Хэла, и мы переехали в «Майлиос».
— Твой папа приезжал в гости? Ты виделся с сестрой?
— Папа пытался поддерживать связь, но я сильно злился и сопротивлялся. Он снова женился. Марни приезжала несколько раз. Когда она стала старше, визиты прекратились. Отец пытался уговорить меня приехать к ним в гости в Сиэтл. Я отказывался, потому что...
— Ты боялся, что он не разрешит тебе вернуться.
Таннер остановился, долго смотрел на нее, его глаза блестели в лунном свете.
— Я никогда не рассматривал это с такой стороны, но может ты и права.
— И ты так и не простил его уход.
Он пожал плечами и бросил взгляд на виноградники, как будто оттуда в любую минуту появятся призраки прошлого.
— Он фактически бросил меня. Это непростительно.
Они подошли к качелям на лужайке перед домом. Натали остановилась и уставилась на большой дом, видя собственных призраков. Несколько окон тускло светились.
— Но со временем твоя сестра вернулась?
— Да. Примерно в то время, когда умерла твоя бабушка. Я был в отпуске. Приехал домой, а они там, как будто были всегда. — Он шаркнул ногой, не вынимая рук из карманов. — Ну, вот ты и пришла.
Он кивнул на дом, не улыбнувшись.
Разговор окончен.
Между ними застыла горечь, но Натали не знала, как ее обойти.
— Спасибо, что проводил.
Повисло молчание, прерываемое только дыханием Гвин и редкими криками ночной совы. Натали медлила, незнакомые эмоции застряли в горле.
— Таннер, я правда хочу, чтобы мы были друзьями. Дело в том, что в субботу... ты меня напугал, — прошептала она.
— Я что?
Он свел брови.
Она улыбнулась и расслабила плечи:
— Твои слова. Ты был прав. Я нечасто расслабляюсь. Никого не подпускаю близко. Но ты... Не знаю, почему-то мне кажется, что я могу говорить с тобой. Всегда казалось.
— И это плохо?
Он шагнул ближе, почти улыбаясь.
Натали засмеялась: