— Я узнала, что отец спрашивал дядю Джеффа, согласен ли тот продать ему свою долю в «Майлиос».
В груди Таннера поднялся низкий рык. Натали бросила на него взгляд. Он наклонился поднять палку и бросил ее Гвин.
— И что теперь?
— Он не согласился. — Натали засмеялась, удивившись, что больше не боится будущего. — Думаю, мои отец и дядя не слишком ладят.
— Как и Хэл с сыновьями, судя по всему.
— Это точно. Я знаю, дядя Джефф жалеет, что уехал много лет назад. Надеюсь, у них с дедушкой получится улучшить отношения.
— Сомневаюсь, что твой дядя задержится надолго.
— У него есть работа, Таннер. — Натали заметила, как сузились его глаза. — Полагаю, ты в курсе того, что произошло между ним и твоей матерью.
— Что он бросил ее у алтаря? Да, я в курсе.
Таннер свистнул Гвин и бросил следующую палку.
— Он недавно рассказал мне. Я была немного удивлена, — призналась она. — Знаю, они были молоды, но я сочувствую твоей маме. Я знаю, каково быть брошенной.
Сердитый вздох Таннера разнесся в ночном воздухе.
— Мужчины, сбежавшие от обязательств, не заслуживают воздуха, которым дышат. Они понятия не имеют о том, какое опустошение оставляют после себя, когда уходят.
Натали замедлила шаги, уловив огонь в его глазах.
— Мы все еще говорим о моем дяде?
Таннер подошел к лозам и осмотрел листья, подсвечивая себе фонариком. Она следила за тем, как он осторожно перевернул лист и проверил обратную сторону.
— Что ты ищешь?
— Плесень. Жучков. — Он наклонился, выдернул сорняк и бросил на дорожку. — Ты знаешь, сколько времени проходит до первого урожая, Натали?
— Понятия не имею, — неуверенно улыбнулась она.
— Это может занять годы. Урожай первого года не годится. Ягоды слишком маленькие, недостаточно сладкие. Видишь ли, лозу надо тренировать. Обрезать ее, ухаживать, оберегать от вредителей и болезней. Это процесс, который нельзя просто бросить.
Он нагнулся еще ниже и сорвал одинокую кисть, которую пропустили сборщики. Подошел к Натали и поднес фиолетовую ягоду к ее губам.
— Попробуй.
Натали открыла рот и позволила вкусу насытить свои вкусовые рецепторы.
— Ого, сладко.
— Слишком сладко. — Таннер прожевал пару виноградин и сплюнул косточки. — Когда плоды начинают созревать, нам приходится постоянно следить, что тут происходит. Процесс созревания ключевой для конечного результата. В начале созревания — когда виноград становится мягким — накапливается сахар, и вкус винограда говорит нам, когда он готов. Нельзя отвлекаться ни на минуту.
— Полагаю, нет. — Натали смотрела, как он выдернул еще несколько сорняков вокруг лоз. — Очень похоже на семейные отношения, верно? Нельзя привести в этот мир детей, а потом бросить на произвол судьбы.
— Да. Нельзя. — Он встал, отряхнул руки о джинсы. — Но это постоянно случается.
— У мамы была для нас вереница нянь. — Натали не поняла, откуда взялась эта мысль. — Я не помню, чтобы она когда-нибудь читала мне или водила нас в парк. Когда она не путешествовала вместе с отцом, то постоянно пропадала на разных встречах. В надлежащий момент нас торжественно проводили перед их друзьями.
Таннер шагнул чуть ближе:
— Мой отец ушел, когда мне было десять лет.