— Ага, теперь я узнал. Давний шлягер. Чарлз Пенроуз, правда? Он был в моде еще перед первой мировой войной.
В их разговор вторгались взрывы смеха.
— Ну его к черту, — сказал Мартин Бек не очень весело. — Я звонил тебе, так как у Меландера есть новости.
— Какие же?
— Он сказал, что наконец вспомнил, где ему попадалась фамилия Нильса Эрика Еранссона.
— Ну и где?
— В деле об убийстве Тересы Камарайо. Колльберг расшнуровал ботинки, немного подумал
и сказал:
— Поздравь его от меня и передай, что на этот раз он ошибся. Я прочитал дело от корки до корки, до последнего слова. И не такой я затурканный, чтобы этого не заметить.
— О'кэй, я тебе верю. Что ты делал на Лонгхольмене?
— Получил одну информацию, слишком туманную и путаную, чтобы тебе ее так сразу объяснить, но если она оправдается, то… — То что?
— То все следствие по делу Тересы можно повесить в туалете. Веселых праздников!
Он положил трубку.
— Ты снова куда-то идешь? — подозрительно спросила жена.
— Да, но только в среду. Где водка?
Утром двадцать седьмого декабря Меландер выглядел таким разочарованным и озадаченным, что Гюнвальд Ларссон нашел необходимым спросить:
— Что с тобой? Тебе не попался миндаль в рождественской каше?
— С кашей и миндалем мы покончили двадцать лет назад, когда поженились, — ответил Меландер. — Нет, просто до сего времени я никогда не ошибался.
— Когда-то же надо начать, — утешил его Рённ.
— Да, конечно. Но я все равно не понимаю.
— Чего ты не понимаешь? — спросил, входя в комнату, Мартин Бек.
— Случай с Ёранссоном. Как я мог ошибиться?
— Я вот вернулся с Вестберга, — сказал Мартин Бек. — И узнал об одной вещи, которая может тебя утешить.
— Что именно?
— В деле об убийстве Тересы не хватает одной страницы. А если быть точным — тысяча двести сорок четвертой.
В три часа пополудни Колльберг остановился перед автомобильной фирмой в Сёдертелье. В кармане у него лежала чуть подретушированная фотография с рекламного рисунка «моррис-минор» модели пятидесятых годов. Из трех свидетелей, видевших машину на Стадсхагсвеген шестнадцать с половиной лет назад, двое уже умерли — полицейский и механик. Однако лучший эксперт, мастер автомобильной мастерской был жив-здоров и работал в Сёдертелье. Только уже не мастером, а кем-то повыше, так как сидел в конторе со стеклянными стенами и разговаривал по телефону. Когда он закончил разговор, Колльберг подошел к нему и, даже не показывая своего удостоверения, просто положил перед ним на стол фотографию:
— Что это за машина?
— «Рено КВ-4». Старый шарабан.
— Вы уверены?
— Конечно, уверен. Я никогда не ошибаюсь.