Он пожал руку девочке, потом и остальным.
— Это становится любопытным, — сказал дядя. — Но чем же вы стреляли, господин «Воробьиный клюв»?
— Не воробьиный, а вороний, — наставительно сказал начальник.
— Пусть так, — согласился дядя. — По мне хоть павлиний. Так чем же это вы стреляли, господин «Вороний клюв»? Уж очень странный звук у вас получился!
— Горячими печеными яблоками, — об’яснил «Вороний клюв». — Я хотел только попугать кита. Рад, что мог оказать вам небольшую услугу.
— Горячими печеными яблоками? — переспросил Конрад. — А где же ваше ружье?
— Никакого ружья у меня нет, — ответил «Вороний клюв». — Я действую перочинным ножом.
— Вот оно что! — сказал Рингельхут. — Во всяком случае большое вам спасибо.
— Ну стоит ли говорить о таких пустяках, — заметил «Вороний клюв». Он покровительственно кивнул им головой и скрылся в лесу.
Пеструшка привела путешественников к своим приятелям — дикарям, жившим на берегу пресноводного озера в хижинах, построенных на высоких сваях.
Туземцы были татуированы и увешаны тяжелыми коралловыми ожерельями. Единственной их одеждой были фартуки.
Лошадь заявила, что это общество ее, нисколько не интересует и затрусила рысцой к полю сахарного тростника, видневшемуся неподалеку. Она наелась доотвалу, и кроме того встретила там маленькую белую лошадку. С ней она быстро подружилась.
Дикари как могли развлекали Рингельхута и его племянника. Они плавали и ныряли, показывая в воде невероятные фокусы.
Потом дядю как почетного гостя обвязали поверх пиджака фартуком из пальмовых листьев. Женщины хохотали до упаду, глядя на него.
Молодежь устраивала гонки на выдолбленных лодках, ловила багром форелей и накидывала лассо на птиц.
Вслед за тем был банкет. Меню состояло из самых необыкновенных блюд:
Вождь племени извинился, что не может угостить своих гостей ничем особенным.
— Конечно, хорошо поджаренная человечина вкуснее змеиных языков, — сказал он извиняющимся тоном, — но, к сожалению, мы как раз вчера докончили последнего пленника. А пока нам удастся поймать парочку из соседнего племени, остальные блюда остынут…
— Ничего, ничего, — утешал его дядя.
— Человечину я как-то не очень хорошо перевариваю, а доктор прописал мне диэту.
Они приступили к еде.
— Теперь сам, небось, видишь, как полезно закалять желудки, — шепнул дядя Конраду. Но все-таки после пюре из улиток его чуть не стошнило.
Конрад разговорился с Пеструшкой и очень огорчился, когда девочка собралась уходить. Он упрашивал ее посидеть еще хоть минутку, но Пеструшка распростилась и убежала домой.
— Не горюй, сынок! — сказал Рингельхут. — Ешь хорошенько!
Но у Конрада и апетит пропал.
Однако уже было пора и в обратный путь.
Они поблагодарили за гостеприимство и отправились к сахарному тростнику за Негро Кабалло. Она мирно беседовала там с белой лошадкой.
— Друзья мои, — сказала она, — пожалуйста, не сердитесь на меня, но я остаюсь здесь. Сахарный тростник — вкусная, питательная вещь. Кроме того я собираюсь жениться на этой лошадке. Посмотрите на нее — разве она не хороша? Я хочу, наконец, обзавестись семьей. Я не хочу больше знать ни цирка, ни роликовых коньков и вообще ничего, что напоминает Европу. Довольно! Я не скажу больше ни слова по-человечьи. Разговаривать — это не лошадиное дело. Назад, к природе!
— Пожалуйста, без фокусов! — закричал на нее дядя. — Это еще что за штуки?