Негро Кабалло молчала.
— Будешь ты отвечать, нелепая тварь? — заорал на нее аптекарь.
— Дядя, — остановил его Конрад, — ведь она решила больше не разговаривать. Если она уж так хочет жениться на этой лошадке, не будем мешать их счастью.
Лошадь с благодарностью поклонилась ему. Но Рингельхут продолжал бесноваться:
— С ума можно сойти! К чему этой кляче жениться? Я ведь вот тоже холостяк! И детей у меня нет!
— А я-то на что? — возразил Конрад, — раз у тебя такой племянник, тебе своих детей и не нужно.
— Ну, смотрите! — обратился дядя к Негро Кабалло: — от вашего брака получатся жеребята сплошь в клеточку. Одна Пеструшка за другой! Нет, вы серьезно не хотите идти с нами?
Лошадь отрицательно покачала головой.
— Чтобы вы себе все ноги переломали. А еще лошадь называется! Вы не лошадь, а осел!
Негро Кабалло поклонилась.
— Налево, кругом — марш! — сердито скомандовал дядя, схватил Конрада за руку и потащил за собой.
— Большое вам спасибо за все! — крикнул мальчуган, оглянувшись.
Негро Кабалло и белая лошадка высоко закинули головы и заржали дуэтом.
— Не в ногу идешь! — сердился Рин-гельхут.
Это была явная придирка. Просто он злился на измену Негро Кабалло.
Они брели через лесную чащу. Вдали рычали дикие звери. Павианы бросали в них кокосовые орехи. А лесу, казалось, конца не было. Чтобы не так страшно было, они затянули песню.
Дядя взглянул на часы и воскликнул:
— Ого! Без десяти семь! Если мы не доберемся сейчас до шкафа, ты опоздаешь к ужину.
— И сочинения не успею написать, — добавил мальчуган.
Они спели еще одну лесенку, и дядя опять взглянул на часы.
— Если сейчас не произойдет чуда, — с грустью сказал он, — мы можем со спокойной совестью остаться здесь и предложить себя ближайшему племени на праздничное жаркое…
— А кто вам сказал, что не будет чуда? — раздался голос за их спиной.
Они обернулись. Невдалеке стоял «Вороний клюв», он же «Спешная почта», и улыбался.
— Вы уж однажды выручили нас из беды, — сказал дядя Рингельхут, — не устроите ли вы чего-нибудь насчет моего шкафа, дорогой «Спешный клюв»?
— «Спешная почта», — невозмутимо поправил чернокожий.
Потом пробормотал:
Он хлопнул в ладоши и… перед ним, в чаще девственного леса, среди пальм и кактусов, очутился старый дядюшкин шкаф.
— Вот уж спасибо, так спасибо! — в восторге воскликнул Конрад, но «Вороний клюв» уже скрылся за деревьями.
— Ну и шельма же этот парень! — сказал дядя. — Но все же он очень услужлив.