"Про чердак забыли. Посторожи дверь, я сбегаю запру".
Саша кивнул и встал напротив входа с выкрученной из табурета ножкой в руке.
За дверью было тихо, потом он услышал, как кто-то тихо скребётся. Так скрёбся в дверь их пёс, глупый доберман, когда сбегал и, набегавшись, возвращался к миске.
Он нервно осмотрел засов и проверил замки. Снаружи затихли, потом из замочной скважины раздался тихий голос тёщи.
— Сашенька, мальчик мой, открой дверь, пожалуйста. Ты же не оставишь на улице свою вторую маму?
Саша молчал, сжимая в побелевших от напряжения руках круглую ножку.
— Саш, — в Дашином голосе появились знакомые ему властные нотки, — ты не забыл, кто вам квартиру купил? А, Саш? Кто денег тебе на бизнес дал? Такая твоя благодарность?
— Это не вы… — выкрикнул Саша. — Я видел!
— Что ты видел, Саш? Ну что ты видел? Как удобно, да? С глаз долой и из сердца вон. Прикопаете меня на кладбище и будете денежки моим трудом заработанные трынькать. Так, да? Открывай, засранец!
Тёщин кулак врезался в дверь. Саша подпрыгнул, и, неожиданно для себя, ударил ножкой по дверному полотну.
— Уходите, Дарья Александровна, — закричал он, срываясь на визг.
Наступила тишина. Из коридора высунулась испуганная Вера. Рыдающий Данька уткнулся ей в подол ночнушки.
Снаружи заскрипело окно.
— Что это? — зажала рукой рот Вера.
В прихожую влетел Виктор Сергеевич.
— Подвал! Окно было открыто.
Он бросился к двери и врезался в неё.
— Засов тащи! — бросил он зятю.
За дверью послышались торопливые шаги, и дверь содрогнулась от удара. Виктор Сергеевич упёрся ногами в противоположную стену. Саша приволок дубовую доску и они вдвоём вставили её в пазы. Наступила тишина, только тихонько всхлипывала Вера и хныкал Данька. Виктор Сергеевич с шумом выпустил воздух.
— Зря вы так, — раздался за дверью Дашин голос. — Разве я кому-то из вас зло делала? Сами виноваты… Данечка, слышишь меня? Слышишь бабушку?
Даня испуганно затих.
— Тебя, мой мальчик, мне больше всех жалко. Меня ни там, ни там не принимают. Значит останусь я с вами. Зря вы так со мной, ой зря.
— Мама! — закричала Вера, закрывая хнычущего Даню руками. — Как ты можешь так?
— Как я могу? А как вы все можете? В дом не пускаете, будто я монстр какой-то. Вот и делай добро людям… Родным людям!
***
До утра Виктор Сергеевич с Сашей дежурили под дверью. Веру с Даней с большим трудом удалось уложить спать в ванной комнате. Как только начало светать, стук и ругань за дверью затихли.
— Как думаешь, ушла? — спросил Саша шёпотом.
— Не знаю, — ответил тот. — Сиди тут, я проверю, — и ушёл на кухню.
За окном, под навесом, весело шелестящим листочками дикого винограда, на кухонных табуретках стоял гроб, накрытый крышкой. Сбоку из щели торчал краешек белого покрывала. Виктор Сергеевич спешным шагом пересёк коридор, распахнул дверь своей мастерской.
— Прости меня, Дашка! — прошептал он, вытирая брызнувшие слёзы, и снял со стены шуруповёрт.